Тайна загадочной монахини

 – Он повернулся к жандармам. – Никакого снисхожденья. В Петропавловскую крепость, а завтра отправьте по этапу.

В камере ему передали потертую записку от Петра Ивановича Измайлова – близкого друга и сослуживца по Преображенскому полку. Он писал: «Получил известия, что в день коронации меня казнят. Тебе помогут бежать, уплачено здоровенному рябому конвоиру с усами по имени Тимофей, только на этапе место глухое сам присмотри и дай ему знать . Храни тебя Бог!»

Разбудил шепот. Лежал уже не на земле, а на чем – то мягком, похоже на соломе.

Ноги были свободны от кандалов, боли не было. До сознания дошло, что с ним произошло. Вспомнил девушку. Прислушался.

Разговаривали два голоса: грубый мужской и женский Агафьин.

– Смотри, Ефим, держи язык на привязи, даже всуе не смоги, слышь. Иначе.

– Нешто не ведаю силу твою, Агафьюшка, гореть мне в огне, коль слово молвлю про кандальника.

– На расспросы супружницы ответ держи, что волка из капкана ходил вызвалять. За то всему твому роду хворь лечить до конца жизни стану.

Аминь.

– Не будя Матрона расспросы чинить. Боится тебя пуще твого зверя. А про кандальника анадысь слыхал, рыскали анчихристовы слуги по всей округе. Расспросы вели. Все втайности будет. Аминь.

– Покель иди. Коль надо что буде, покличу.

– Завсегда готов, мигом прибуду, – ответил голос услужливо. Громко стукнула входная дверь.

Глава 1 1826 год. Колдунья Марфа

Дед Афанасий не торопился отпирать дверь, которая на ночь закрывалась на крепкий засов.

Слушая, как в дверь громко стучат, надевая на ходу суконный картуз, под нос себе бормоча: «Авось до Марфы прибегли собакины дети» – он направился к выходу.

Младшая дочь деда считалась первой в округе ворожеей, унаследовав дар исцеления и ворожбы от своей бабки. А еще славилась Марфа своей необычайной красотой, но свататься к ней боялись, за глаза называя колдуньей, вот и сидела красавица в девках.

Старшая дочь тоже была глаз не отвести, кто не знал, так принимал сестер за близнецов, но и она из-за своей младшей сестры смогла выйти замуж только за рыжего Николая, который ее, впрочем, крепко любил и души в ней не чаял.

Обе дочери ликом пошли в свою покойную матушку, о красоте которой, когда – то молва разошлась по всему уезду.

«Вот люд бесстыжий, тащится в самую ночь кому не лень для своих бесовских дел», – продолжал браниться дед недовольный поздним визитом, глядя себе под ноги и переступая упавший на пол в спешке ухват.