Блуждающий костер

Вокруг шатра оказалось не так жутко, как она думала, сидя внутри. Костер еще горел – должно быть, его хорошо подкормили впрок большими поленьями – и его оранжевые языки очеловечивали снежную поляну, не подпуская к ней то, что таилось в глубине леса. Женя как можно беззаботней обошла шатер кругом (для этого пришлось нагибаться под туго натянутыми веревками) и, дойдя до места, где внутри помещалось обычно тело Данилы (сейчас оно сидело у печки), сделала три шага в сторону. Так как Данилы в данный момент отсутствовал, некому было услышать демаскирующие звуки, которые обычно сопровождают отправление малой нужды.

«А вот и не страшно, вот и не боюсь», – подбадривала она себя, быстро стягивая штаны. Дежурный уже выключил фонарь, но шатер все равно озарялся изнутри слабым теплым светом. То была печка, а еще – плотно прижавшиеся друг другу семь человек, которые, сами не ведая того, отгоняют от своего тонкого домика всякую лесную нечисть. Она потому и не смеет подойти близко, что живущие в шатре не верят в нее. В том-то и дело – сила неверия делает их непобедимыми! Она так велика, что ее хватит даже на того отщепенца, точнее, отщепенку, которая… во все это верит. Казалось бы, в ее точке пространства обороны нет. Но ведь она хитрая, она никуда не уйдет от спасительного источника неверия… Так думала Женя, сидя на корточках и не сводя глаз с шатра. Но сквозь бронированный строй ее мыслей уже просачивалось гаденькими змейками сомнение. Оно шептало: «Ты отошла от шатра. С каждой минутой, проведенной вне его границ, ты теряешь силу, что охраняет тебя. Смотри – темнота вокруг уже начала уплотняться. Да даже и не смотри – ты и так это чувствуешь. Спиной. Она оживает; лес, кроны елей, снег – они сливаются в одно гигантское черное существо, чья функция – поймать, схватить, всосать того, кто вышел из защитного круга».

Женя понимала, что сама себя пугает; что стоит ей сказать этому наваждению твердое «нет!» – и оно растворится. Но сказать не было сил. То неведомое и бесплотное, что рождалось в лесу и кормилось ее страхом, подвигалось все ближе.

Женя уже была почти уверена, что замечает странное шевеление справа – там, где прежде была черная неподвижность и безмолвие. Не глазами, но душой она чувствовала – это вот-вот коснется ее. Не дожидаясь, а вскочила, на ходу натягивая штаны, и в три прыжка оказалась перед входом. К счастью, она не завязывала его узлом, а лишь слегка стянула кулиску, чтобы оставить себе возможность для панического бегства.