Боль Миры

Пижона и циника как не бывало, там сидел испуганный трёхгодовалый мальчик, который упал с велосипеда и разодрал коленки до крови и до обиды. Только теперь папа не поможет ему подняться, ему самому придётся забыть про боль, встать и пойти на помощь папе.

Секундочку. Как Лев понял это всё о брате? Ах, да, это называется «эмпатия». Спасибо Мире за то, что до чёртиков усложнила его жизнь.

Лев и правда хотел верить в то, что пообещал Диме, но пока это больше походило на предательство. Как он это допустил? Ещё неделю назад у него всё было под контролем.

Неделю назад он отдал бы Миру без раздумий. А теперь что? Достаточно взглянуть по сторонам, чтобы понять, что Лев потерял контроль. Не только с братом, а, вообще, в своей жизни.

Дверь во двор качнулась от ветра, и Лев вспомнил о Мире: она всё ещё лежала на мокрой земле.

Интересно, эта кушетка поместится в теплице?

1.

Лев встретил Миру за неделю до этого.

Приехал по приказу Баски в его дом. Июнь радовал тёплыми ночами, и двери в массивном трёхэтажном особняке были нараспашку.

Один за другим прибывали гости. Мужчины с «ролексами» и «верту», женщины с бриллиантами в ушах, на пальцах, даже в волосах, выходили из своих «мерсов» и «бэх», ступали по подсвеченной брусчатке, а широкие ступеньки парадной лестницы вели их прямиком в руки «чёрного смокинга» на входе. Кажется, его звали Паша, он был главным по охране. Дима предупреждал его об этом персонаже, он-то бывал здесь раньше, в отличие от Льва.

Они с Димой воровали и продавали предметы искусства, украшения, артефакты, и Баски часто становился заказчиком, но «клиентский сервис» был по части Димы.

Лев чаще отвечал за первую часть – ту, в которой нужно было украсть.

На этот раз воровать ничего не нужно было, да и к искусству новое задание не имело никакого отношения: Льву нужно было доставить в Благовещенск и обратно девушку. Он подъехал к восьми по указанному адресу, а тут вечеринка.

– Жди в машине, – буркнул Паша, скрестив руки на груди.

– А отлить можно? Или лучше в кустах?

Пришлось пропустить.

Просторная гостиная поблескивала хрусталём, официанты рассекали с подносами между столиками и стоячими гостями; там и тут звучали разговоры об удачных сделках, новых ресторанах в городе и политических проблемах на Кубе. Лев, может, и вписался бы в тусовку, если бы не выглядел как преступник с плаката «особо опасен»: побрился бы и надел костюм, а не спортивные штаны и олимпийку…

Нет, всё равно бы не вписался.