Боль Миры

Он долго добирался до туалета: коридор больше походил на галерею, и Лев останавливался у каждой картины. Некоторые из них привёз сюда Дима – Лев помнил, когда это было и сколько денег они с братом выручили. Дима продал Баски десятки картин, но, видимо, как многие перекупщики, он оставил себе несколько. Те, что имели особый смысл.

Потом он вернулся в зал и сел у барной стойки.

Что здесь происходит?

Лев в жизни не видел такого скопления богатых в одном месте. Если это аукцион, то где лоты и ставки? Может, благотворительный вечер…

Самого Баски нигде не было, зато Лев заметил свою «цель».

Вчера он получил её фото: тёмные кудрявые волосы до плеч, среднего роста, среднего телосложения, лет двадцати-пяти. Её внешность показалась ему экзотической, но по фото он не мог понять, почему. Теперь он видел: дело в смуглой коже и необычных глазах – миндальных по форме и цвету. У него была знакомая с похожими чертами, вроде татарка…

На Мире было синее платье с открытой спиной, и она словно ёжилась в нём: ей не нравилось быть на виду, да и туфли на каблуках она не умела носить.

Она пряталась ото всех, потягивая сок за дальним столиком, пока «смокинг» Паша не увёл её. Любопытство Льва повело его следом, но дверь закрылась прямо перед носом. И только синее платье маячило за мутным стеклом.

– Лев, – раздался голос сзади. Лев обернулся. Баски сопровождал гостя, мужчину в годах с тростью из красного дерева.

– Иди в зал, перекуси, подожди Миру, она скоро освободится, – сказал Баски и впустил за дверь гостя, налегавшего на трость всем своим весом.

Лев вернулся в зал, поймал официанта с закусками и уселся за ближайший столик рядом с престарелой дамой. Он почти автоматом оценил её высокую причёску, усыпанную изумрудами: за них можно было выручить пятьсот штук. Около десяти камней неплохого качества по полкарата каждый. Лев надкусил тарталетку с грибами и мысленно нашёл в телефонной книжке номер связного, через которого можно толкнуть камни. Потом он представил, как продаёт все эти картины на стенах.

И бог знает сколько ещё ценного хранилось на втором и третьем этажах…

Будь это дом любого другого богача, Лев бы не колебался.

Но он вспомнил лицо Баски: суровое, с дьявольской полуулыбкой и тяжёлым взглядом, иссечённое морщинами – по одной за аферу, потом вздохнул и проглотил остатки тарталетки.

Из-за угла показался тот самый мужчина с тростью.

Мира освободилась? Можно двигаться в путь?

Лев вернулся к двери за углом.