Проклятие каменного острова. Книга 4

Может, друзья и сменили строгие сюртуки на бархатные камзолы, но это никак не повлияло на их гражданскую позицию.

Взрыв смеха на лужайке заставил волшебницу отвлечься от своих мыслей. Она подняла глаза и только сейчас заметила архивариуса, который спускался по лестнице с башни, где прежде жила Лора, и куда он перебрался после возвращения из мира Себастьяна Лангвада.

– Ну, кто вышел победителем на этот раз? – Фиарэйн почтительно поцеловал руку Светлой госпожи и опустился в соседнее кресло.

– Победила дружба.

– Как всегда, – повел плечом архивариус, но вглядевшись в подернутое дымкой печали лицо волшебницы, участливо поинтересовался. – Но что же тогда тебя беспокоит?

– Все и ничего, мой друг. Когда меня никто не видит, я постоянно чем-нибудь озабочена.

– Хочешь сказать, что мне удалось застать тебя врасплох? – недоверчиво нахмурился эльф.

– С годами я становлюсь рассеянной.

– Ну да, конечно, – он стряхнул с рукава опавший лист и откинулся на спинку кресла, – а я забывчивым.

Абсурдность этого заявления заставила Мону невольно рассмеяться. Архивариус не просто перебрался в замок Розы, он женился на ее покойной сестре Лоре. В последнее новолуние Гиал они сыграли свадьбу, которая под умелым руководством Роана Салливана стала гвоздем нынешнего сезона. Хотя влюбленные и виделись лишь пару дней в месяц, Фиарэйна такое положение дел совершенно не смущало. По воле Судьбы он породнился с семейством Корвел-Хартли, которое вместе с Лорой и Ловерном насчитывало теперь четырнадцать человек и на треть состояло из эльфов.

– Правда часто бывает некрасивой, Рэйн. Такая как сегодня, я легко могла бы спасти Таэля от магической зависимости и ужасной смерти, но дается нам вовсе не в момент нужды, а лишь когда подходит срок. Тогда я просто убила его и до сих пор не могу простить себя за это.

Архивариус ничего не успел ответить, потому что на лужайке появились Анна и Ксан верхом на эльфийских лошадях. Николас тут же отбросил меч в сторону, снял жену с седла и закружил на вытянутых кверху руках.

Его любовь к ней сияла ярче солнца. Как и Джастин, он не скрывал своих чувств от окружающих, ему не приходило в голову их стыдиться. Это обожание было настолько открытым и искренним, что у Моны невольно сжалось сердце.

Глядя на ее грустное лицо, Фиарэйн ощутил укол тревоги.

– Признайся, ты что-то увидела?

– Пока ничего определенного, Рэйн. Просто меня беспокоит отношение Анны к проблеме Николаса.