Проклятие каменного острова. Книга 4

Она не в состоянии оценить всю глубину его самопожертвования, не говоря уже о чувстве, равного которому никогда больше не встретит.

– Нэн еще очень молода. Быть может, со временем…

– К сожалению, времени у нее нет, – едва слышно проговорила Мона, с затаенной болью наблюдая, как Ник украшает полевыми цветами темные кудри Нэн. – Она больше не читает его, Рэйн, а это губительно для эмпата.

– Но можно же как-то уберечь Нэн от роковой ошибки.

– На моих устах печать, мой друг. Анна – волшебница, рано или поздно истина откроется ей.

К тому же я пока не знаю, что именно должно произойти. Увидимся за ужином, – Мона поднялась с кресла и шагнула в портал.

Окна детской были распахнуты навстречу звукам и ароматам замкового сада. Густой цветущий кустарник почти полностью затенял оконные проемы, и сквозь его листву удавалось пробиться только редким лучикам солнца. Садовник Бен давно предлагал волшебнице обрезать не в меру разросшиеся кусты, но она не соглашалась. Малыш Тайлер плохо переносил яркий дневной свет.

Капитан Хартли сидел на краю постели и смотрел на спящего сына.

– Давно ты здесь? – Мона невольно понизила голос, хотя разбудить Тайлера не смог бы даже близкий пушечный залп.

– Давненько, – Джастин улыбнулся жене, и она почувствовала стеснение в груди.

Так происходило каждый раз, когда волшебница видела своего Избранника, и длилось это уже двадцать пять лет. Их взаимное чувство не только не угасло, напротив, оно обновлялось с каждым восходом солнца.

Мона и Джастин вновь и вновь переживали сладкое безумие влюбленности, оставаясь красивыми, молодыми и энергичными.

В замке Розы царила особая атмосфера, внутри которой фактический возраст его обитателей был величиной несущественной, а для бессмертных эльфов и вовсе лишенной смысла. Но по человеческим меркам волшебнице было уже за сорок, и ее поздняя беременность протекала иначе, чем первые две.

Ребенок в материнской утробе вел себя слишком тихо, и чтобы убедиться в его жизнеспособности, Моне нередко приходилось прибегать к помощи магии.

Роды растянулись на целые сутки, потому что малыш никуда не торопился, чем едва не довел Джастина до нервного срыва. На этот раз капитан отказался покидать спальню и прошел весь нелегкий путь рождения нового человека вместе с женой.

Они решили назвать сына Тайлером. Это была дань памяти безвременно ушедшему Таэлю, и она в значительной степени определила судьбу новорожденного.