Личное сообщение

Сбиваясь, рассыпаясь, вибрируя, они превращались то в толпы калек, то в чудовищ или мутантов, в живую гильотину, натуралистично отделяющую голову от плеч. В финале Апокалипсиса возникала одинокая фигура, мечущееся в отчаянии и боли человеческое существо, бьющаяся в конвульсиях и судорогах женщина, под конец исчезающая в чёрной пустоте.

Спектакли прошли прекрасно, и я лежала в купе слегка одуревшая от впечатлений. Петербург и петербуржцы вновь расползались, оборачиваясь клочками тумана. Значок смски загорелся на экране.

«Вы придёте завтра? Мы будем заниматься?» Стало быть, красавчик меня не бросил. Что ж, продолжим!

– Bonjour[18 - Здравствуйте (франц.)], – как обычно поприветствовала я Сонного, вошедшего в комнату без Шустрого. Последний свалился с гриппом. Сонный выглядел ещё страннее, чем всегда. Глаза диковато смотрели в одну точку.

– Что новенького? – задала я традиционный вопрос, которым часто начинаю урок.

– А?

– Какие у вас новости?

– А?

– Вы ещё не проснулись? Как провели время, пока я была в отпуске?

– А-а-а… – что-то разумное наконец блеснуло в зрачках.

 – Я ходил покупать костюм.

– Костюм? Для чего? – я настойчиво старалась заставить его вести со мной диалог на французском.

– Я на свадьбу быть должным идти.

– Не «быть должным», а «должен». Свадьба ваших родственников или друзей?

– Свадьба… э-э-э… нет… она мой собственная.

– Не «мой», а «моя», – я не собиралась бросать обучение ради этого события. – Вот как! Отлично, поздравляю!

В ходе вымученной беседы мне удалось выяснить, что праздник пройдёт в ресторане, будет много гостей и что Сонный женится на однокласснице.

Немного удивительно, ведь обычно такое случается сразу после окончания школы. А Сонному было уже двадцать семь. Зачем-то Судьба ждала десять лет, чтобы свести их вместе. Далее мы перешли к прослушиванию записи о проблемах съёма жилья во Франции. Однако погружённый в перипетии предстоящего события студент не понимал и не воспринимал ничего, относящегося к французскому языку. Бракосочетание и его последствия начали меня пугать.

Когда я явилась в офис на бульваре, то застала всех сотрудников толпящимися во дворике перед зданием. Они с волнением смотрели на запертую дверь. Они жаждали, чтобы она поскорее открылась. Стоял пронизывающий холод. Я поискала глазами античного молодца. Хотелось взглянуть, во что он одет. Я была уверена: во что-то феноменально модное. Но я узрела лишь Пончика в дублёнке и шапочке «пирожок».