Кадын

В сон не клонило, хотелось сидеть всю ночь, и девы все казались прекрасными, верными друзьями. Что за травы варила тогда Камка, я и сейчас не знаю. Такое чувство единства со всеми я испытывала потом только в бою.

Тут свистнуло и брызнуло снегом – стрела ввинтилась в сугроб у ноги одной девы. Мы и не поняли, что случилось. Камка первой вскочила и принялась озираться.

– Оро, оро, оро, – затвердила тревожно, и мы тоже закрутили головами. – Оро, девы!

Еще одна стрела, с другой стороны, вонзилась возле Согдай, та вскрикнула, словно заяц, и отскочила.

– Оружие! Нас окружили! – крикнула Камка и молнией отлетела на край поляны, стала доставать боевые гориты из скрытого в земле тайника и кидать нам. Я повесила на пояс горит и выхватила лук – он оказался не натянут, но с ним я уже ощущала себя воином. Стрелы свистали вокруг, кто-то из дев кричал, раненый. Прижав к земле, я натянула лук, выхватила стрелу и стала целиться в лес – но никого меж деревьями не было видно.

– Оро, оро! – ободряла Камка, и я, оглянувшись, увидела, что все девы ощерились стрелами.

И тут сплошной черной волной двинулись на нас враги – мне показалось, звери вышли из леса. Со всех сторон, черные, огромные, как медведи, стрелы летели дождем, мы оказались оцеплены, как олени, и двигаться надо было без остановки, и стрелять. Но я быстро поняла, что целят они не на смерть, значит, не бить нас пришли, а захватить в плен.

Гневом всколыхнулось мое сердце. В огромных фигурах увидела я мужчин, облаченных в шкуры. Верно, прознали, что стоят здесь одни девы, и пришли захватить нас себе на утеху. Но для воина лучше смерть! И я закричала и выстрелила в грудь мужчины, который подошел ближе всех.

Он остановился и упал на колени, прогнувшись назад. Ни звука не издал, но все вокруг закричали. Я поняла: теперь нам не будет пощады – и кинулась на врагов.

У них оказались длинные и широкие мечи. Лиц не видно – их скрывали пасти медвежьих шкур.

Впервые я тогда видела, как разит клевец, как пьет он кровь и жизнь из тел выпускает. Это меня опьянило. Я билась, не помня себя, и только, оглянувшись, понимала: мы все еще в окружении. Иногда кричали и выли от боли девы, но даже раненые продолжали биться. Были убитые, но врагов будто не становилось меньше: хоть и полегло их немало, а из леса прибывали новые.