Жити и нежити

Это была та же женщина, но боги, до чего неузнаваемой предстала она! Дородная, властная, в белом облегающем деловом костюме, на каблуках, делающих её на голову выше. Платиновая блондинка с модельной стрижкой и сексуальным макияжем. В руке крошечная сумочка, куда поместятся разве что мобильный, помада и ключи от автомобиля. Впрочем, что ещё нужно такой женщине? Ничего больше ей не понадобится, потому что всё остальное она носит за своей спиной, как запах дорогущих духов: собственный прибыльный бизнес и сеть дорогих бутиков для души, дети в Кембридже и частной закрытой школе, любовник моложе её на десять лет, три дома в Подмосковье и квартира в элитном районе.

Ну, ещё дом на Кипре. В довесок.

Люди стали привставать с мест, желая раскусить фокус с отражениями. Первое мелко затряслось, глядя через зеркало на второе. Второе стояло с вызовом и лишь презрительно косилось на первое сверху вниз. То, что отразилось оно через заднее зеркало с лица, презрев все законы физики, уже никого не волновало.

– Что ж, выразительно, мда-с, – хмыкнул Юлик, теребя подбородок.

 – Неожиданно, я бы сказал. Вот, оказывается, как представляется вам ваше счастье. В вас, Виктория Сергеевна, бес тщеславия, как я погляжу. Хе-хе! Ну что ж, посмотрим, что мы можем сделать. А точнее, посмотрим, что мешает достижению идеала. Что стоит между вами, какая вы есть, и этой, так сказать, целью. Любопытно? Мне и самому любопытно! Цезарь!

И третье зеркало выкатилось из-за стены. Зелёная ткань порхнула яркой птицей, прожектор занялся слева, и справа в первом зеркале отразилось нечто непотребное, уродливое, похожее на Викторию Сергеевну как сестра-близнец, которую в младенчестве заколотили в бочку.

Оба отражения покосились на неё, первое – в ужасе, второе – с омерзением. Существо, низенькое и кособокое, было уродливо не только само по себе, но ещё и от массы цветастых нечистых тряпок, перьев, ракушек, которые были на него нацеплены. Злобное, готовое вот-вот броситься и покусать, оно смотрело маленькими глазками, но было в них море страха. И вызывало оно только жалость.

– Что ж, это предсказуемо, – задумчиво сказал Юлик, глядя на чудовище. – Комментировать стоит? – обратился к залу. Зрители оглушённо молчали. Зал был полон. Люди толпились меж стеллажами, стояли на подставных ступеньках, тянули шеи. Напряжённые глаза блестели из темноты. Из-за дверей в подсобку торчали головы продавцов. Алексей с двумя стаканами по-прежнему стоял на границе света и тени.