Жити и нежити

– Пока непонятно, – говорю уклончиво за нас двоих. Яр смотрит в сторону.

Александр ставит чашку, заглядывает мне в глаза и вдруг накрывает мою руку своей ладонью. Говорить он не любит. А глаза у него из стекла или чего-то похожего на стекло. Он сделал их сам. Свои потерял во время инквизиции. Хорошие получились глаза, однако в них неприятно смотреть. У нас всех, говорят, холодный взгляд, но в сравнении с глазами Александра – огонь. Наверное, поэтому он и носит чёрные очки. Ведь ничегошеньки он не слепой.

Не хочу, но всё же опускаю взгляд в стол.

– Ты мне не веришь?

– Почему же? Верю. Но у меня есть предчувствие, что на этот раз всё будет необычно.

– У кого?

– У тебя. У меня. У всех.

В это время Женя берёт его чашку, махом выплёскивает кофе под цветок, возле которого сидит, и ставит на место. Со своей она уже расправилась. Я забираю свой кофе, пока она и его не вылила. Ароматный, ещё не остыл.

– Лучше расскажи ребятам, как поживает твоя, – распоряжается Женя. – Они же ничего не знают.

– Неплохо. Совсем неплохо. – Александр снова откидывается на стуле.

– Он её уже дважды спасал от ДТП, один раз прятал от полиции, три раза предотвращал несчастные случаи, в которых та получила бы увечья, не совместимые с жизнью, и даже вытаскивал из петли, – говорит Евгения. – Это за неполные три недели!

– Вытаскивал из петли? – изумляемся мы с Яром. – Так и что же… и почему же не?.. – Мы хотим спросить, почему Александр тогда же не отдал ей жребий, но стесняемся.

– Женечка преувеличивает.

– Хочешь сказать, ничего не было! – возмущается она.

– Не скрою, было. Но моя роль мала. Я действовал заранее, предвосхищая её шаги.

– А как же самоубийство? – не удержалась я.

– Это было не самоубийство. Она повисла в альпинистской обвязке. Решила заняться популярным спортом.

– Геккон, – фыркнула Женя.

– И сорвалась, разумеется, – заканчивает Александр. – Мне надо было только заранее перевязать верёвки, чтобы она не разбилась.

– Самый пиковый возраст, – замечает Яр.

– Самый, – соглашается Александр.

– Ха, не думает! – Женя хлопает по столу. Эйдос поднимает морду. Официантка выглядывает из-за стойки и плывёт к нам забрать пустые чашки. – А кто состоит в клубе самоубийц?

– Помилуй! Это несерьёзно. – Александр морщится и машет ладонью.