Маханакхон

Слабая точка в плане одна: мотоцикл записан на того же исанского деда, что и квартира. На Сомчая Чунгпончайсавата, 67 лет от роду, значившегося в бумагах, Андрей никак не похож. Так что если остановят и проверят, можно влипнуть в неприятности. Но, благо, в добром Таиланде гаишники просто так обычно не тормозят, только за нарушения, а Андрей водит аккуратно. Да и если все-таки привяжутся, почти всегда можно отделаться взяткой – с этим тут все в порядке.

Сверкающие небоскребы центра были уже позади, вдоль дороги тянулись однообразные ряды квадратных двухэтажных «шопхаузов» – именно в них живет большая часть обитателей Азии.

На первом этаже раздвижная дверь во всю стену – это тебе и гараж, и гостиная. На втором – спальня с низким потолком. Универсальное строение, в нем можно сделать и харчевню, и мастерскую, и магазин, а можно просто жить вместе с бесчисленными родственниками. Именно этими невзрачными коробками застроена бо?льшая часть азиатских городов, от жаркого Борнео до холодной Маньчжурии. Да и, например, Уссурийск в российском Приморье от этого недалеко ушел.

Но, наконец, и бетон стал отступать. За домами показались зеленые рисовые поля, залитые мутной водой. В канавах лежали ленивые буйволы.

Солнце уже жарило вовсю, а Огневский, глядя на дорогу, пытался оживить в памяти познания о географии Бирмы и решить, на какую часть побережья лучше податься.

Но за одним из поворотов возникло довольно редкое в Таиланде явление – полицейский кордон, пропускающий машины по одной. Мечты об андаманском побережье стали менее четкими, но Огневский мнительностью не страдал и не привык паниковать.

Встроился в колонну и, когда подошла его очередь, поздоровался с полицейским. Пришлось поднять стекло шлема, и офицер несколько раз моргнул, глядя то на Огневского, то на номер мотоцикла.

– Посалуста, сэл, – сказал он по-английски, с сильным акцентом, – осэтановитесь вон та-а-ам. – Он показал жезлом на бетонную площадку у обочины, возле бетонной будки постового.

«Наверно, лажа с владельцем все-таки вскрылась, – подумал Андрей.

 – Ладно, не страшно. Сейчас как-нибудь решим».

На площадке Огневский снял шлем и опустил подножку, а вот двигатель глушить на всякий случай не стал. Остановивший его офицер, с типичным для тайца мягким лицом, остался на своем месте. Вместо него подошел другой – высокий, скуластый, с нехилыми мышцами под коричневой форменной рубашкой. Этот Андрею совсем не понравился – встречался он с такими типажами, и отнюдь не в дорожной полиции.