Маханакхон

– Заглушите мотор и сойдите с мотоцикла, – сказал скуластый.

За его спиной приближались еще двое, тоже рослые, а главное, со странными лицами, не по-тайски суровыми. Сзади Огневский услышал шаги – там, похоже, подбиралось еще несколько. Грамотно работают.

Андрей выкрутил газ, ногой убирая подножку. Скуластый в последний момент отскочил в сторону, двое других что-то закричали, а Огневский уже вырулил обратно на дорогу, лавируя между машинами. Потом на скорости вошел в поворот, с основной дороги на сельскую, и понесся куда-то между залитых водой полей.

Мотоцикл был не сильно приметный с виду, черно-серый, потертый и пыльный. А на самом деле KTM Adventure 1190 – мощный турэндуро в отличном состоянии. Поймать опытного водителя на проходимом мото – задача почти невыполнимая, разве что с вертолета подстрелить. Думать о такой возможности неприятно и некогда, нужно запутать следы. Жалко шлема – его Андрей выронил, когда давал деру с площадки. Теперь всем видно, что за рулем иностранец.

Он промчался по бетонной дороге, уходившей глубже в поля, вошел в поворот, но дальше возникло неожиданное препятствие – вечеринка.

С десяток местных жителей расположились прямо на бетонном полотне дороги, расставили на циновках чаши с жареным мясом, острыми супами и лапшой, бутылки с рисовой водкой. Люди сидели на бетоне, смеялись, закусывали… Пировать на дороге – странный обычай сельского Таиланда. В чем его смысл? Огневский так и не смог понять. Может быть, показать всем вокруг, что ты веселишься, а заодно заманить на гуляние любого мимо идущего путника?

Андрея, пожалуй, тоже бы пригласили, и он бы не отказался – будь это в любое другое время.

Но что делать сейчас? Не прорываться же через толпу, еще врежешься в кого-нибудь…

– Ко тход, ко тхо-о-од! [Извините, извините! – тайск.] – закричал он, резко остановившись. – Пай дай май кха-а-ап! [Дайте проехать! – тайск.]

Первую пару секунд тайцы потрясенно смотрели на фаранга-мотоциклиста, возникшего из ниоткуда. Потом потихоньку стали раздвигаться в стороны.

Но один упитанный дядька, по виду уже сильно принявший на грудь, уверенно подошел к нему и всучил пластмассовый стаканчик с самогоном.

– Пасиб, батя, в самый раз! – сказал Огневский по-русски, осушил в один глоток, сделал мужику вай (поклон с молитвенно сложенными руками) и стал дальше объезжать тарелки со снедью.

Миновав праздничный кордон, он снова прибавил скорость. Напиток был о-го-го, ядреная сельская бормотуха.