Декомпрессия

И как морфин заядлому героинщику, требовались все эти сантименты, подтверждаемые кивком, исполненным благоговения:  «Вот он, смотрите, тот самый, легендарный»… Маршал-Провайдер-Японец.

И Маньяк. Куда же без него?

Смерть крутому Маршалу досталась, самая что ни на есть банальная. В однокомнатную одинокую квартирку, недолго сомневаясь, подкинули «пиявку». Безобидная вещь. Если, конечно, не спать. Но стоило погрузиться в объятия Морфея, как крошечное создание заползало в ушную раковину. Резкий выброс эндорфина погружал спящего в состояние эйфории, в то время как еще до наступления утра мозг превращался в червивое яблоко.

Выжить можно, никто не спорит. Если утром «страдальца» находили – с блаженной улыбкой лежащего в куче собственных фекалий и волокли к знакомому хирургу. Но кому после нужен идиот, пускающий слюни и справляющий под себя естественные потребности?

Все родственные связи канули в небытие. От любви и жалости остался один пшик. Женщины – коих и так осталось меньшинство (одна к десяти, если умники не врут) – ненавидят слабаков.

Братья-сестры-родители? В лучшем случае, их разбросало по свету. В худшем, их прах развеян над морем во время пожаров, сменивших многочисленные цунами, и остервенело пожирающим все, что уцелело.

Имелся еще вариант. Встретить потерянных родственников в Мертвом озере. По свидетельству немногих очевидцев, там мертвяков миновал обычный процесс распада. То ли вода обладала исключительными свойствами, то ли вообще не существовало никаких разумных объяснений.

Данность принималась на веру. Клещу бывать на легендарном озере не доводилось. Пока. И вот, скоро на собственной шкуре ему предстояло убедиться, так ли страшен черт…

Или еще страшнее.

Тихо урчал двигатель, толкая лодку в неизвестность. Сплошная облачность сгущалась у горизонта, но видимость была хорошей. Грязно-серая вода пенилась у бортов, разбивалась в брызги у каменистых берегов редких пустынных островков.  Жалкие клочки суши цеплялись за осколки цивилизации.

Вдруг спускались к самой воде и обрывались каменные ступени. Уцелевший парапет, некогда огораживающий набережную, венчала женская статуя без головы. Из каменных складок платья ветер выдувал длинные  листья водорослей. Они колыхались в воздухе, но стоило ветру стихнуть, медленно опадали, касаясь воды.

Внезапно проступал из моря и снова уходил под воду участок автострады. С одиноким фонарем, трещинами, бороздящими асфальт и остовами искореженных, ржавых машин.