Ловушка для диггера

Синее, опухшее лицо Бизона с языком, вывалившимся изо рта и напоминавшим огромную, раздувшуюся пиявку, за тот час, что они тащили его на себе, изменилось до неузнаваемости. Когда Каспер бросил на него прощальный взгляд – черное, покрытое трупными пятнами, в нем не осталось ничего от того Бизона, которого он знал.

В тесном кругу диггеров версии по поводу смерти строились разные. Сошлись на том, что во время заброса открылись шлюзы, вода поднялась, и Бизона потащило по тюбингу. По всей видимости, течение оказалось настолько сильным, что его тело буквально накололо на торчащие звенья отогнутой посередине решетки, перегораживающей вход в коллектор.

Так или иначе, Бизон приказал долго жить. А Каспер остыл, стоило упомянуть о погружении.

Маугли, с чьего круглого лица, усыпанного веснушками, не сходил румянец, продолжал терпеливо ждать ответа на свой вопрос. Он следил за каждым движением Каспера, будто боялся упустить что-то важное.

Обычно словоохотливый Каспер молчал. То ли его расстроил неудачный заброс, на который он возлагал надежды, то ли самонадеянность Фредди.

Каспер подбросил в костер ветку, достал из рюкзака флягу и долго, с наслаждением пил воду. Вытерся рукавом куртки и заговорил, как ни в чем не бывало.

– Под землей мертвецов до дури. Если вы пока ничего не видели, это не значит, что их там нет. И бомжи, и трупы, которым уже черт знает сколько лет. Там вообще ни кожи, ни одежды не осталось. Одни кости – прямо готовый экспонат для музея. Бывают и криминальные. Я раз на шахту наткнулся, под завязку трупами заполненную.

И в каждой башке по дырке. Вонь – не подойти. А ты говоришь «показалось». И призраки есть.

Каспер сделал паузу.

– Да ладно тебе, Каспер. Что дальше-то было? – Маугли слушал Каспера с открытым ртом. – Идешь ты, а она на полу сидит.

– Сидит она на полу, облокотившись на стену. Лицо белое. Глаза черные, страшные. И она ими на меня смотрит. Я не знаю, какой черт меня за руку дернул, только я фонарь от страха выключил. Стою, в стену вжался.

И главное – умом понимаю, что неоткуда здесь взяться девке в белом платье, а сделать ничего не могу. Жутко мне. Назад не пройти. Ворон веревку с собой унес, а пока он еще разберется, что я отстал. Да и что он сделал, если бы даже и вернулся? Сидит она у стены, платье задралось, ноги вытянуты вдоль прохода и эти… босоножки. Как сейчас помню, ремешки крест-накрест. Стою – не дышу. И ни звука. Даже вода не шумит. Все стихло. И эта сидит, на меня смотрит, исподлобья.