Предатель

Она поначалу дымила, но в конечном итоге сдалась под недюжинным напором экспериментатора.

Когда температура воздуха не поднималась выше плюс десяти градусов, они жарили на решетке рыбу. О том, каким спаситель оказался рыбаком, говорило то, что Кира вскоре смотреть на нее не могла. В одной из комнат он оборудовал нечто вроде садика, собрав на импровизированных грядках многочисленные уцелевшие на верхних этажах жилых домов растения. В другой красовалась гордость Че – библиотека, пополняемая всякий раз, когда названный отец затевал глубокие рейды в город, теперь состоявший из островов высоток.

Вечерами, сидя перед камином, он просил девочку почитать. Начиналось, как правило, с классики, перемежаемой щедрыми комментариями Че. Но часто дело доходило до беллетристики – любимого чтива Киры – любовных романов и боевиков. Единственное, чего не принимала душа Че – фантастики на тему апокалипсиса.

– Какая ж это фантастика? – пожимал он плечами. – Это реальность. А о реальности я знаю больше, чем они.

Идиллия рухнула в одночасье. Уцелевшие в городе люди отчего-то сокрушительно быстро теряли человеческий облик. И «богатства», которыми обладал Че, будили зависть. Они были другие, те люди. Всегда шли на контакт, держа нож за пазухой. Так говорил Че.

– Для иных людей цивилизация – только ширма, скрывающая истинную суть. Но вот случилась катастрофа, всю шелуху с них как ветром сдуло. И оказалось, что к этой шелухе прилипли все моральные ценности, которыми так гордилось человечество.

И на поверку осталось только голое, бесчеловечное нутро.

Чегевара всегда пускал особо настойчивых на свою территорию, именно туда, где все было предусмотрено для встречи непрошеных гостей. Но… Че никогда не выпускал их живыми. Кира узнала об этом не сразу. Однажды…

Ах, о чем она думает сейчас, сидя в грязном подвале, со связанными руками и кляпом во рту! В конечном итоге он предал ее! Предатель!

Девушка всегда будет помнить тяжесть безжизненного тела, широко открытыми стеклянными глазами наблюдающее за ее бессмысленными усилиями.

Она прижимала к себе мертвого Че. Трясла до изнеможения, словно бесконечные движения способны были вернуть ему жизнь. Она разжала объятия после того, как руки свела болезненная судорога. Осторожно положила мертвеца на бетонный пол, залитый кровью, и обессилено отодвинулась к стене. И до нее, наконец, дошло, что теперь между ней и одиночеством, сравнимым со смертью, никто не стоит.