Шторм

Такие мелочи как обломанные до мяса ногти и пятна крови, которые она оставляла на стенках борта, не волновали ее. Она чувствовала лишь одно – еще пара минут и не силы – от них она вправе была ожидать большего, но сознание оставит ее. Царапая борт, скорее по наитию, чем четко видя цель, Николь шлепнулась в лодку, качнувшуюся под ее тяжестью.

Сюда не доходил свет, падающий с яхты. В полной темноте на ощупь отыскав весло, Николь попробовала опустить его на воду и это стало последним, что удержала ее память.

***

Ни слова, ни мысли – череда событий, брошенных в пучину бесчисленных повторов.

Сознание, сотворенное из знакомых образов, укладывающихся в бесконечную цепочку существования. И все это, вместе взятое, нанизано на стержень, связующий реальность.

Голод.

Она была голодна.

Постоянно.

Всегда. Даже когда наступал кратковременный период насыщения.

Голод – бог, которому ежедневно приносилась жертва.

Цепь. Звенья которой начинались в прошлом и  состояли из двух понятных колец: сначала голод, потом еда.

Желудок, набитый пищей, на время занимал то место, где обитал Голод.

И снова бесконечная гонка по кругу, из которой складывалось все. Существование делилось на две ипостаси. И конец одной означал начало следующей. Голод и еда – морская змея, кусающая себя за хвост.

Так было всегда.

Тем непостижимей вдруг стал клин, вспоровший ткань привычного бытия.

Она не помнила боли. Лишь ее отголосок тянул веко и ноздревое отверстие, затрудняя обзор слева. И запах жертвы, внезапно оказавшей сопротивление, тесно переплетался со вкусом ее собственной крови.

Расстояние не имело значение. Она чуяла его постоянно – за многие тонны воды, отделяющие их друг от друга. Пристегнутая к строптивой пище ненавистью…

Или, скорее, нежеланием так принимать свое существование, где жертва могла в ответ открыть пасть, полную острых зубов.

Он был рядом – то ближе, то дальше. Чаще, он источал флюиды охотника, делившего с ней одно водное пространство.

Иногда он казался беспомощным и уязвимым.

И очень редко – она знала точно – один бросок, одна атака и кровь врага зальет желудок, задобрив не признающего компромиссов бога.

Скользя у самой поверхности, она не торопилась, ловя спиной свет. И пусть ускользающая добыча теперь летела во мрак, почти уподобляясь той, у которой не было соперников.

Ее бог мог подождать.

Некоторое время.

***

Финт крался, прижимаясь к палубной надстройке. Пот разъедал глаза.