Шторм

Почетный эскорт спускался по лестнице. Страхуя хозяина, двигалась парочка шкафообразных ублюдков, им в спину дышал Хасар. И замыкала шествие такая же активная пара головорезов, с двух сторон облепившая пленника.

На первом этаже перед рамкой металлоискателя Влад остановился.

– Парни, – негромко сказал он. – Дорога до порта не близкая. Отлить-то могу?

Блеснув татуированным черепом под светом неоновых ламп, Хасар обернулся  и пожал плечами – «куда он, на хрен, денется с подводной лодки?». Пленник не стал мешкать.

Свернул в коридор, едва не столкнувшись за поворотом с молоденькой темноволосой девушкой, тут же с шипением отозвавшейся:

– Смотри, куда прешь!

Чума открыл дверь в туалет, пропуская пленника, не поленился лишний раз осмотреть открытые кабинки. Белоснежный кафель с мраморными разводами гулко внимал его грузным шагам. Поймав мельком свое отражение в зеркале – выше среднего роста фигуру в синем джемпере, спокойный взгляд на слегка небритом лице, темные волосы, упавшие на глаза, Влад остался доволен собой.

Все в норме. Без напряга. Если Чума вздумает кочевряжиться, с ним придется попрощаться.

– Ты куда? – Охранник остановил Влада, неторопливо двинувшегося мимо рядов писсуаров в сторону кабинок.  – Здесь тебе не ссытся?

– Извини, друг. Дело несколько  сложнее, – развел руками пленник. – Не по мне этот местный паек. Да и Хасар, сам знаешь, на кого хочешь страху нагонит.

Чума промолчал и Влад, не задерживаясь, прошел в дальнюю от входа кабинку. Ибо в других ему было делать нечего.

Дальше все прошло без сучка и задоринки. Быстрее, чем в тот единственный раз, когда пришлось воспользоваться тайным ходом за съемной панелью. Тогда его поджидала у выхода банда вооруженных до зубов ублюдков. От которых, впрочем, стараниями Влада позже осталось одно воспоминание. В тот раз он провозился, отыскивая панель, руководствуясь лишь информацией. Сейчас же «слив», как называл запасный выход Семен Семеныч, занял от силы полминуты, перекрытый напоследок вполне реальным шумом воды.

Влад летел со скоростью километров восемьдесят в час по отвесной трубе, неизвестно каким строителем выведенную к подножью горы, прямиком в ливневку, берущую начало у пирса. Он падал, скрестив руки на груди, чтобы не повредить, и думал о   Стелле. Она не могла сказать, откуда была родом та «луна», что досталась ей в поистине царский подарок. Потому что не знала ответа на вопрос. Влад и откровенность – две вещи несовместные, это так.