Ангел-хранитель

Она меня уже и видела, и слышала – что мне мешает заговорить с ней еще раз? Заодно и проверю, сколько раз нужно дернуть за бороду контрольную комиссию, чтобы у них терпение кончилось.

На плите что-то зашипело. Она вздрогнула, моргнула и повернулась ко мне спиной. Я чуть было не глянул туда же, но вовремя спохватился: ни на что не отвлекаться – глаз от нее не отрывать. Не исключено, что только она меня до сих пор здесь и держит. Честно говоря, в этом шипении не было для меня ничего необычного. Сколько раз я слышал его по утрам, когда у нее сбегал кофе.

Она сняла с плиты турку, выключила газ, перелила кофе в чашку, вытащила сахарницу. Вымыла турку, насыпала в чашку сахар, взялась за тряпку…. Задумалась. Затем открыла воду и принялась мыть плиту. Нет, это – просто невозможный человек! Позади нее стоит нечто непонятное, возможно, бандит-убийца-психопат – а она отвернулась, плиту надраивает и ухом не ведет! И плечами еще туда-сюда поводит!

Разделавшись с плитой, она тщательно размешала сахар в кофе – и только после этого вновь повернулась ко мне.

И … словно ожидала меня увидеть. Словно готовилась к этому зрелищу, натирая плиту до зеркального блеска.

Она чуть прищурилась, поджала губы и медленно протянула ко мне руку, прикоснувшись к плечу. Почти сразу отдернула ее, но не отшатнулась, не съежилась от ужаса. На весу потерла большим пальцем об остальные, словно чувствительность в них проверила. Вскинула бровь. И – так же медленно – опустила глаза от моего лица к полу. И тут же как-то вся взъерошилась.

Господи, а там-то что такое? На лицо – ноль внимания; а ноги ей, видишь ли, не угодили! Нет уж, пусть лучше мне в глаза смотрит.

– Татьяна, я тебе не кажусь, – решился я, наконец, открыть рот. Пропадать – так с музыкой; может, успею все-таки хоть о чем-то ее спросить. Чтобы было, о чем подумать, когда меня на штрафные работы отправят.

Как я и предполагал, глаза ее тут же взлетели к моему лицу. Она снова напряглась, пристально глядя мне в глаза, словно вновь и вновь прокручивала в голове мои слова, пытаясь найти в них некий скрытый смысл.

И вдруг на лице ее забрезжила первая настоящая эмоция – отчаянное, бесшабашное веселье. Господи, да что же тут смешного? Точно решила, что все еще спит, и во сне ей призрак явился. Это же – мечта человечества: столкнуться с посланцем неведомого и задать ему сакраментальные вопросы о смысле своего существования и о жизни после смерти. Лучше бы они себя об этом почаще спрашивали.