Ангел-хранитель

А то извольте задать им направление действий, а они потом всю жизнь будут жаловаться, что слишком трудную задачу перед ними поставили.

Татьяна хитро прищурилась, и губы ее сложились в плутоватую полуулыбку. Я вспомнил, что она так же улыбалась, размышляя над предложением Франсуа. Я тогда еще обрадовался, что ему явно не понравится ее представление об этих предполагаемых разговорах. Вот именно: не рой другому яму. Я что-то тоже занервничал. Вот сейчас возьмет и спросит меня, что ждет ее в ближайшем будущем.

И что мне тогда – цыганку-гадалку из себя изображать: «На распутье ты стоишь, золотая моя, и счастье ждет тебя невиданное, если сможешь опасности, во тьме пока скрытой, избежать»?

– Как ты сюда забрался? – спросила она с искренним любопытством, чуть склонив голову к плечу.

Тьфу, опять неправильно угадал. Нет, ну, это уже – просто обидно. Я изо всех сил стараюсь оттянуть момент расплаты, цепляюсь за малейшую возможность продлить этот первый и последний разговор, а она меня за вора-неудачника приняла!

– Татьяна, я здесь уже три года, – буркнул я, и только потом понял, что сделал.

Все. Теперь отступать мне некуда. Теперь я уже не выкручусь, теперь мне придется ответить на все ее вопросы. Вот сейчас они горохом посыплются. Ха. Я представил себе, каким ужом придется тому, следующему, изворачиваться, чтобы сгладить из ее памяти такое. А вот не выйдет! А вот не забудет она, что хоть три года рядом с ней был кто-то, кому было интересно, о чем она думает.

Чего, правда, этот кто-то так и не узнал. Пока, как этот кто-то надеется. Ладно – карты на стол.

А где вопросы? Почему она опять молчит?

Татьяна все так же смотрела на меня … и хмурилась. У нее не просто сошлись на переносице брови, как тогда, когда она глубоко задумывалась. Брови эти как-то подергивались, и губы то поджимались, то выпячивались. И потом смотрела она уже не на меня, а куда-то сквозь меня.

Я что, опять разматериализовался? Я скосил глаза на свое плечо и чуть шевельнул им. Да нет, вроде я пока на месте.

У нее вдруг скривилось лицо. Неужели движение мое заметила? Если она меня бандитом считает – тогда понятно: решила, наверно, что я плечи расправляю перед броском на ушедшую в размышления жертву. Затем она вдруг прищурилась и вновь окинула меня взглядом с головы до ног.