Ангел-хранитель

Она подняла на меня глаза. Ох, и не понравился же мне этот взгляд! Так на избу-развалюху, оказавшуюся на месте обещанного коттеджа со всеми удобствами, смотрят. У людей что, и для призраков свои каноны есть? А я в них не вписался?

– Слушай, чего ты там столбом маячишь? Сел бы, что ли, – сказала вдруг она.

Я оторопел. Она поверила? Первый вопрос: во что? Второй: радоваться мне этому или не очень? Раз сесть предложила, значит, уже не считает меня ни видением, ни бандитом. Она мне поверила? С ума сойти.

И я все еще здесь? Может, они действительно почувствовали, что от подоконника меня не отодрать, и не решаются оставить столь явные улики? И если я его отпущу…

– Я … боюсь, – ответил я, чуть запнувшись.

Мою заминку она – естественно! – заметила.

– Боишься? – спросила она с неприкрытой насмешкой в голосе.

Ну конечно, только слабому человечеству простительно бояться; ангелам положено парить в благодатных высотах, в вооружении своей собственной всесильной мудрости. Ну как ей объяснить, что я панически боюсь, что, оторвавшись от этого дурацкого подоконника, я могу тут же – рывком – воспарить в высоты, отнюдь не благодатные? Что в тот самый момент, когда – похоже – мы начали, наконец, разговаривать, меня могут лишить этой возможности? Нет, лучше постепенно…

– Я боюсь опять потерять видимость.

 – Такое начало не должно ее испугать; такое она уже видела. Я замер в ожидании ее реакции.

Она не испугалась и даже не удивилась. Но обрадоваться я не успел – она тут же сообщила мне, что я должен делать, будучи ангелом.

Так, судя по всему, под ее определение ангела я не очень подхожу. Впрочем, для людей неведомое всегда – всесильно и самовластно; откуда им знать, как дела обстоят на самом деле? Они и об ангелах-хранителях такого понапридумывали – обхохочешься: мы для них – что-то вроде зонтика от всех неприятностей и бед. Ладно, незнание – это не преступление. Я ей сейчас в двух словах азы объясню.

Рассказав ей о причинах, по которым мы переходим в невидимое состояние, я закончил свое объяснение риторическим вопросом: Что бы, мол, она подумала, если бы я постоянно попадался ей на глаза? Ей же хватило одного слова – «постоянно».

Ей хватило одного этого слова, чтобы тут же вскипеть. Ее возмутило то, что я присматривал за ней без ее ведома. Нет, эти люди меня просто угнетают. Если что-то у них случается – глаза к небу, и начинается: «Господи, спаси! Господи, помилуй! Господи, за что?».