Ангел-хранитель

Вот оно, спасение!

– Что? – спросила она, удивленно глянув на руку.

– Ты знаешь, который час? – Сейчас нужно немедленно отправить ее спать, а завтра я уж буду повнимательнее.

Глянув на часы, она удивленно вскинула бровь, но тут же тряхнула головой и пожала плечами.

– Три часа. Ну и что?

– А то, что тебе поспать нужно. Тебе же на работу идти. – Раз меня пока не отозвали, значит, я должен вернуться к своим обязанностям. Тем более, если они помогут мне исправить грубый промах. – Может, это уже и не мое дело, но я не хочу, чтобы тебя завтра из-за меня ветром шатало.

И тут у меня начались необычные проблемы. Раньше, когда я давал ей разумный совет, она меня слушалась. По крайней мере, в большинстве случаев. И ведь не видела меня, не слышала, даже ничего не знала обо мне – а слушалась. Теперь же, после того, как я объяснил ей, почему давал ей эти самые разумные советы, она заартачилась. Не пойду, и все. Я попробовал было уговорить ее, взывая к ее разуму, но она тут же затараторила об экстренных ситуациях, о своем праве принимать в них решения (это – Татьяна-то!) и о своих аргументах на этот счет.

Ладно, аргументы – это интересно. Это – как раз то, что я так давно хотел услышать. Вот и сбылись мои желания. Сейчас она меня огорошит.

Все равно до утра не заснет? Это соображение я отмел сразу. Заснет как миленькая – это уж я беру на себя. Какой муравейник? У нее в голове муравейник? Да у нее всегда в голове муравейник! Под железобетонным куполом – не пробьешься! А я, значит – палка, которой этот муравейник разворошили? Ах, я – еще и не палка, я – дубинка… Замечательно.

Первое ее соображение мне уже душу согрело. Пора перейти ко второму.

Боится? А что это она заерзала? На первый аргумент красок не пожалела, а на втором – одним словом обошлась и сразу к третьему перескочила. И тараторит, как заведенная, и опять я во всем виноват. Что-то здесь не так. Опять тайны? Нет, ну где справедливость, а? Почему я могу вести игру в открытую, а она снова юлит? Нет-нет-нет, так не пойдет.

Давай, Татьяна, все выкладывай, ты сама об аргументах своих заговорила.

Она замялась, сосредоточенно разглядывая свои руки, потом вздохнула, поджала на мгновенье губы и, подняв на меня глаза, тихо, но отчетливо проговорила: – Я боюсь, что если выйду сейчас из этой кухни – не говоря уже про то, чтобы спать лечь – ты все-таки исчезнешь.

У меня вдруг возникло ощущение, что я превратился в воздушный шар, который гелием надувают.