Русские сестры

Когда один из подвыпивших гостей грубо схватил её за руку, она не могла отдёрнуть её, просто не имела права, ведь она здесь всего лишь крепостная девушка. Гость, дыша перегаром ей в лицо, обратился к присутствующим:

– Хороша! А давайте пустим её по кругу? – и с грубой мужской силой потянул её к себе.

Вокруг одобрительно захохотали. Всем понравилась идея. Аннушка, понимая, что вырваться ей не удастся, приготовилась к наихудшему. Последнее слово оставалось за хозяином, молодым барином Николаем Васильевичем.

– Не портите мне имущество, – спокойно сказал он. – Девка, она тоже денег стоит. Если отец узнает, он будет крайне недоволен.

С сожалением её отпустили. Все здесь были помещиками, имели крепостных и понимали, что порча имущества приводит к потере его стоимости.

Николай Васильевич тихонько сказал ей:

– Беги домой!

И Аннушка что есть силы бросилась прочь из барского дому. Сердце её стучало, она ещё не осознала, как ей повезло. Но она знала, что спасителем был Николай Васильевич.

Молодой барин освободил Аннушку от всех видов работ, оставив за ней обязанность убирать в доме и подавать ему за столом. Отныне она занималась только самой лёгкой работой. Она подавала за столом, а когда старого барина не было дома и они были вдвоём, то мучительно чувствовалась тягостная пауза. В молчании было что-то недосказанное. Но что им можно сказать друг другу? Разве она, Аннушка, ровня барину, чтобы они могли разговаривать друг с другом? Поэтому она лишь молча обслуживала своего господина.

Однажды, когда она собирала посуду со стола и протянула руку за очередной тарелкой, барин вдруг взял её за руку. Аннушка замерла. Она часто ловила на себе его испытующий взгляд, от которого всегда тушевалась. Сейчас она почувствовала лишь одно: ей не хочется вырывать свою руку из руки барина.

– Николай Васильевич, помилуйте, – почти шёпотом произнесла она.

Он отпустил её руку. Аннушка продолжила свою работу. Но она поняла, что хозяин имеет к ней интерес.

Иван наблюдал за дворовыми девчонками.

Там, среди стайки девочек была и его дочь Софьюшка, самая любимая из его дочерей. С детства она была заводилой во всех играх. Двухклассную церковно-приходскую школу она окончила первой ученицей. Любая работа у неё спорилась, во всём она находила нужный подход и чётко добивалась надобного результата. «Востроглазонькая моя», – с нежностью подумал он о своей кровинке, любимице, глядя за тем, как она управляется со сверстницами.