Лугорские хроники

Не зная их тайны, и не догадаешься, что перед тобой… кто? Могучие колдуны с нечистым огнём в крови? Наследники древних Владык? Проклятие или дар? Спасение или гибель многострадальной Лугории?

– Рассказывайте, – бросил велияр, обрывая затянувшееся молчание.

– О чём… отец? – спросил Дамиан.

Это «отец» до сих пор даётся ему с трудом, подумал Эгрис. Отвык. Они оба отвыкли.

– О тайном еретическом обществе.

Удивились. Похоже, что искренне.

– О чём? – переспросил Дамиан.

Такие разные – и такие похожие.

– О том, чем по ночам занимаетесь.

Переглянулись. Значит, есть, что скрывать. Эгрис нахмурился.

– Каримир. Ты – капитан агемы, с тебя и спрос. Почему младшие когти бегают голыми по городу?

Насупились, глаза опустили. Выходит, правда.

– Было? – с нажимом спросил Эгрис.

– Да, Великий яр, – ответили оба в один голос.

– Мне что, клещами из вас вытаскивать? Дамиан!

– Ну было… Мы на речку бегали купаться, а кто-то одежду стибрил.

– Купаться? Осень же, вода холодная.

– На озере холоднее… Мы привыкли, круглый год купались.

– И остальных заставляли?

– Почему заставляли? Просто сказали: кто не прыгнет, тот девчонка…

– И все прыгнули?

– Все.

– А что за ченударские заклинания вы кричали на весь город?

Мальчишки опять смутились.

– Это не заклинания… – начал Каримир.

– Это улгайцы так ругаются, – закончил Дамиан.

Велияр усмехнулся в бороду.

– А в холодной кто у тебя сидит? – спросил он Каримира.

– Никто, Великий яр. Сидел младший коготь Шим, но уже вышел.

– Сын яра Витлиама?

– Да, Великий яр.

– За что?

– За неподчинение приказу. Отказался идти на тренировку.

– Ленивый боров. Мне такие в агеме не нужны, – хмыкнул Дамиан.

Жуткое еретическое общество таяло на глазах, оборачиваясь обычными мальчишескими выходками. Теперь нужно только убедить в этом остальных. Если, конечно, Отис не припрятал в рукаве ещё что-нибудь.

Разбирательство затянулось на две недели. Вызывали увальня Шима, вызывали его отца Витлиама, вызывали капитана младшей агемы Каримира и всех коготков, даже свидетелей-горожан и сторожа, гонявшего похитителей поздних яблок из замкового сада.

Коготки вздыхали и признавались в краже яблок.

Наследник улыбался и признавался, что это он придумал состязание: кто принесёт больше яблок и не попадётся – тот и выиграл.