Дем Санд. Странствия меча

Те же, кто затевался эльфов вышибить от девочек… В общем, это уже не Тихонького забота, а могильщиков.

– Вот оно, что, – усмехнулась я. – То есть, наш дорогой друг теряет в деньгах от присутствия остроухих гостей. Ну да, у тех своя целительная магия. Зачем им к Тихонькому обращаться, даже если кто-то из их братии серьезно покалечится? Может, что-то в этом и есть.

В этот момент возле нашего стола снова оказалась одна из служанок, несущая в передних лапах поднос с мисками. Над посудой поднимался густой, щекочущий нос аромат тушеных овощей и пикантного соуса.

Кошколаченька перемещалась, не переменив облика, и поэтому почти по-змеиному покачивалась при каждом шаге. Зрелище такой манеры передвижения даже отвлекло меня от голодных резей в животе.

– Салат «Три земные свежести»[47 - «Три земных свежести» (кит.,) – вкусное горячее блюдо из молодого картофеля, баклажанов и сладкого перца под соусом] под кисло-сладким соусом, – мурлыкнула кошка-оборотень, ловко разгружая поднос. – Для радости языка и ублажения желудка.

 – Не дожидаясь ответа, слегка поклонилась и поспешила обратно на кухню.

– Это что? – с кислым видом произнес урсолак, разглядывая содержимое своей миски.

– Горячий салат, – просто ответила я, с предвкушением глядя на аккуратную горку овощей, политую золотисто-прозрачным густым соусом. – Можешь не пробовать, но гарантирую – очень потом пожалеешь. – И более не отвлекаясь на бурчания спутника, подцепила на трехзубую вилку первый кусочек. Язык обволокло непередаваемое сочетание сладости и легкой кислинки, согреваемое имбирной нотой.

Овощи, входящие в состав блюда, просто таяли во рту, давая, впрочем, насладиться вкусовым оттенком каждого кусочка.

Видимо, моя блаженная физиономия оказалась достаточно убедительна для привередливого урсолака. В отличие от меня он воспользовался большой ложкой, собрав в неё чуть ли не всю свою порцию. Глянул еще раз на меня, решительно выдохнул – и отправил ложку в пасть.

К наслаждению вкусом я получила удовольствие наблюдать «гастрономическое просветление», сошедшее на Армуфа.

Я позволила пребывать ему в этом замечательном состоянии минуты три. Потом решила, что вид махрового наемника-урсолака с ложкой во рту и закатившимися глазами не очень вписывается в интерьер таверны. Я отодвинула свою пустую миску – и, ах, как же хотелось потребовать повторения, но впереди нас ждало продолжение «рая в животе», сцапала с тарелки последний соленый хвостик поросенка и сунула в ноздрю невменяемого урсолака.