Алмаз заговоренный. Подарок старой повитухи – 2

Мы немного постояли, ожидая, что кто-то выйдет навстречу, хозяйка или собака. Никто не вышел, и мы двинулись дальше. Справа невысокое крылечко вело в дом. Дверь была открыта и видны были бревенчатые сени всё того же сигнального оранжевого цвета.

Грифанов уже было занес ногу над первой ступенькой крылечка, но что-то заметил в конце двора. Я выглянула из-за его широкой спины. В противоположной стороне от входных ворот, в конце двора, другие ворота, чуть поменьше, приоткрывали дорогу к свету. Ну, в том смысле, что за воротами светило солнце.

Ансар направился туда. Я за ним.

За воротами раскинулся большой участок с грядками, парниками и теплицей, возле которой копошился кто-то живой в обычной для такого места позе – наклон, вид сзади. Грифанов громко поздоровался. Я прыснула. А холмик синего казённого цвета зашевелился, начал расти, разворачиваться и, наконец, мы увидели невысокую, крепкую старушку в синем рабочем халате и садовых перчатках. На голове у неё была синяя трикотажная шапочка с надписью "I love Russia".

В руках – садовый рыхлитель с коротким черенком.

– Комнаты не сдаю. Дом не продаю. Антиквариат не имею. Старинных песен не знаю. Чё ишшо?.. Милостыню не подаю… Но вы вроде не по этой части.

Хозяйка пошла на нас с разрыхлителем наперевес. Мы попятились, хотя страшно не было. Было смешно.

– Марьяна Артемьевна?!. – не переставая пятиться, спросил Грифанов.

– Она. А вы кто будете?

– Я писал вам. Грифанов из Москвы. Помните?

– Не помню.

Она продолжала двигаться вперёд, наступая на нас.

Мы нехотя отступали. Жаль, конечно. Но что поделать? По всем приметам, у бабули маразм с большим стажем.

У самых ворот Грифанов обернулся:

– Я вам про Анну Витольдовну писал, вы же ей родня, кажется?

Марьяна Артемьевна остановилась возле крылечка и смотрела нам вслед. Услышав имя тётки Ансара, она подошла ближе.

– Так ты племянник Нодбеков, что ли?.. Гос-с-с-поди, я ж подумала – цыгане. Ты прям аккурат в их породу. Чисто барон ихний.

Ансар укоризненно посмотрел на меня.

Во взгляде читалось: "Всё из-за твоей конспирации!".

– Ну, айдате в избу. Чё тут толчись?

В избе было чисто, уютно, светло. Оранжевые полы (хозяйка просто фанатка этого цвета!) блестели, отражая солнце, щедро льющееся в окна. На подоконниках пестрели глоксинии самых экзотических расцветок и форм. В углу стоял огромный горшок с высоченным столетником.

Бабка нырнула за занавеску слева от входа. Зажурчала вода. Похоже, там был водопровод.