Благоприятный момент. Роман ВОЗВРАЩЕНИЕ СОЛНЦА. Часть V

Да, я бы отвернулся от всего хорошего и, после всего того, что пережил за эти дни, стал бы другим человеком. Стал бы жёстким, циничным, недоверчивым и грубоватым. И моя Ната разлюбила бы меня. Сейчас я понимаю и представляю, я вижу себя таким, каким мог бы стать, но не стал. Может, потому, что Петрик вдруг попросил:

– Миче, спой. Спой о том, что когда-нибудь это кончится, и всё будет по-прежнему.

А у меня отобрали читру, представляете! Почему – это выше моего понимания. Но я запел для Петрика песню о нём, о нашем пути и о том, что он когда-нибудь приведёт нас домой.

Пел – и не верил.

– Опять на закате, сквозь блеск и красу облаков,

Парящих, плывущих над морем под первой звездою,

Летит на сады и леса светопад лепестков

Отцветшего солнца, померкшего вместе с зарёю.

И столько мы видели этих красивых картин:

Вечернее солнце лучи растеряло от ветра!

Недолгую жизнь их полночи лелеет камин,

Костёр у дороги, и печь, и свеча у портрета.

А ты, приманивший для света один лепесток

Из солнечной жизни и тайны, Вселенной кусочек,

Давай же мне спой, как распустится новый цветок

Из тёмных глубин непроглядной, пугающей ночи.

Костёр у дороги, но где окончанье пути,

Настольная лампа, объятий тепло, жар ладоней?

Один лепесток – он не вечен, но ты не грусти:

Он в памяти сердца, и ярче при мыслях о доме.

ГЛАВА 2. ЧУЖИЕ ЗАСЛУГИ

О хорошем? Ладно.

Было кое-что. Да, было.

Сая развелась с омерзительным Троком.

Он и его мамаша, она же свекровь, прочно сели в тюрьму за издевательства над Саей и прочие свои преступления.

Дядюшка заплатил за недопустимое отношение к племяннице такой штраф, что ого-го! Кажется, ему пришлось переехать в жильё, чуть лучшее, чем сортир на огороде. Ещё долго будут говорить об этом по ту и эту сторону Айкри: пусть другим неповадно будет. А Сая стала теперь обладательницей хорошего приданого. Разбирательство тянулось долго, уже после того, как Сая стала свободной. Вызывали, как я уже говорил, и нас с Чудилой.

Перед знаменательным событием, возродившим в нас надежду на побег, мне приснился сон.

В оконце вливались свет Навины и прохладный ветер середины весны, тихий говор охраны и далёкий рёв Някки. Я глядел в тёмный квадратик воли, и заснул незаметно. И видел всё в том же тёмном квадрате распустившуюся ромашку, любимый цветок моей покровительницы Эи, разумнейшей из сестёр. Серединка ромашки была оранжевой и светилась в небе звездой.