Ангел-хранитель

Но и щедрость необыкновенная, и ласковость, с которой вдруг прижмется, обхватит за шею – до слез… Во сне он тоже поначалу, бывало, и плакал, и вскрикивал. Но теперь, в последнее время, Лодя стал ровнее, спокойнее, непосредственным и даже просто веселым мальчиком. И спит крепко, хотя, конечно, именно по ночам воспоминания все еще возвращаются к нему. Что делать – это надолго. Но чтоб он вставал и ходил, как лунатик, – нет, этого нет. Да и было ли когда-нибудь?

Дверь библиотеки скрипнула, заколыхалась тяжелая темно-вишневая бархатная штора.

Вошла Тамила Борисовна в зеленом капоте, с чашкой в руке.

– Какая идиллическая картинка, – сказала с легкой усмешкой. – Однако час поздний, князю Всеволоду пора в постель.

Мальчик вскинул на нее умоляющие глаза и в первую минуту хотел, видимо, просить еще почитать. Но после мгновенной паузы вздохнул, закрыл книгу и протянул ее гувернантке.

– Ты, мой друг, сегодня много бегал, – продолжала мадам, наклоняясь к мальчику и трогая его лоб. – Мне кажется, у тебя небольшой жар.

– Да нет же, ма тант, – нетерпеливо ответил Лодя, тряхнув головой. – Я себя хорошо чувствую. Это у вас ладонь холодная!

Но Тамила Борисовна встревоженно наморщилась:

– Вот видишь, ты возбужден! А это признак жара. Но ничего, не страшно. Я принесла тебе напиток – очень хороший. Он успокоит тебя и вылечит. Утром встанешь бодрый, веселый. Выпей прямо сейчас.

Она протянула мальчику чашку – небольшую, темно-синего фарфора, такого тонкого, что края, куда не подступала жидкость, прозрачно засветились в отблеске свечей.

Алена, как только мадам вошла в комнату, встала и теперь видела, что жидкость в чашке густая, темно-коричневая и горячая – легкий парок туманным облаком стоял над ней.

– Это что такое? – Лодя взял чашку двумя ладошками, понюхал. – Ой, как приятно пахнет!

– Травяной настой? – вежливо спросила Алена. – Пелагея Никитична заваривала?

Ей вдруг захотелось забрать у мальчика чашку. Но как бы она это объяснила? А мадам, коротко глянув на гувернантку, ответила:

– Да, кухарка сделала травяной чай.

Она разбирается в травах.

И что-то было в ее взгляде: самодовольство какое-то или даже торжество. Но всего лишь миг. Потом приветливая улыбка осветила ее лицо.

– Вы, мадемуазель, когда проводите князя ко сну, спуститесь в мой кабинет, поговорим… Ну что, дружок, выпил?

Лодя глубоко вздохнул, переводя дух, протянул пустую чашку тете.

– Здорово, – сказал он. – Немножко горько, но вкусно.