Дневник из преисподней

Милорд не посмотрел в мою сторону, когда заговорил, и я вдруг поняла, что страх уже не разъедает моего сердца при звуках его голоса:

– Вы испугались моих спутников? Напрасно. Они вполне безобидны, если не пытаться остановить их.

В моей голове, щекоча язык, невольно завертелся встречный вопрос: "Тогда насколько опасны вы? И что произойдет, если я попытаюсь остановить вас?". Но я не сказала этого вслух. И милорд продолжал:

– Я хочу заключить с вами соглашение, выгодное для нас обоих, – произнес он мягким, почти задушевным голосом.

 – Я живу далеко отсюда, в огромном замке, расположенном на холме. Его стены оплетают лианы, чьи цветы горят, как огни светлячков в темные вечера. Земли, окружающие замок, принадлежат мне, как и люди и звери, живущие в моем мире. Вода в моих реках и озерах прозрачная, как стекло. Она, словно молодое вино, веселит и пьянит одновременно. Мой мир может стать вашим домом, Лиина, достаточно лишь пожелать…

Я смотрела на него, пока он говорил, и мое воображение убаюкивало мои страхи и сомнения.

Милорд легко прочитал мои мысли. Я действительно хотела сбежать от собственной боли, но я должна была знать, чем придется заплатить за свое желание. Ничто в этом мире не достается нам просто так и я спросила его о цене:

– Что вы потребуете взамен?

Он очень долго молчал перед ответом, а я видела только белую полосу на асфальтовом шоссе, которую пожирали колеса машины. И ночь за окном наступала на яркий свет фар, пытясь погасить их.

– Мне нужны вы, Лиина, – вы и ваша душа.

Я хочу видеть вас, ощущать рядом ваше присутствие, слышать ваш голос. Ваша преданность – цена нашего договора.

Тихие слова падали с его губ, как тяжелые камни, и эхо от их падения отдавалось в моих ушах вместе с биением сердца. А потом он изменил интонации, не дождавшись моего ответа.

– Я подарю вам мир и покой, Лиина. Целый мир за вашу дружбу. Или уничтожу все, что дорого вам сейчас, или станет близким и родным в будущем. Это причинит боль, Лиина, причинит ее наяву, а не во сне, и пути назад не сможет найти никто из нас! – Тон его был не просто угрожающим, он обещал мне боль и потому допустил ошибку.

Ему не следовало так говорить. Угрозы никогда не действовали на меня, напротив, они вызывали ярость, а после пережитой потери я потеряла всякий страх перед другими людьми.

– Никто не смеет указывать мне, как жить и кого считать своим другом! – Голос мой прервался от переполнявшего гнева.