Рыжая

Мультяшное зверье. Две репки и три плюшевых колобка. Кокошники, царские короны, парики. Носы, усы, чьи-то рога. У стены – разномастные ширмы. Да и пахло чем-то вкусным. Не то лимоном, не то розовой водой.

Весь день ее развлекали, как могли. Мальчишки показали диафильм «Малахитовая шкатулка» и трижды сыграли в домино. Дали пострелять из рогатки и покрутить ручку старой мясорубки. Затем пили чай с рогаликами и ужинали кукурузной кашей и сосисками. По очереди купались. Смотрели «Спокойной ночи, малыши».

Ночью девочка ворочалась.

Плакала сквозь сон, а потом вскакивала и бежала к входной двери – вдруг маму отпустили. Тетя-кукольница сперва ловила ее в коридоре, заново укладывала, гладила по голове. Ирка засыпая крепко прижимала ее руку к своей щеке. Под утро хозяйка уже из детской не уходила. Сидела и молилась, прося облагодетельствовать всех несчастных детей Святым Духом.

На следующий день ее взяли в театр, разрешили поприсутствовать на репетиции и поиграть с куклой Гердой. Накормили в буфете морковной котлетой и напоили ячменным «кофе».

Ирка послушно ела все, что давали, внимательно осматривала вестибюль с гардеробной и молчала. За три дня девочка не проронила ни слова.

В четверг вернулись присмиревшая мама и бледный надломленный дед. Тот первым делом расцеловал внучку и стал собираться к Шуре в больницу. Складывал в сумку белье, халат, тапочки жены. Плакал. Галя на скорую руку готовила маме суп и запекала яблоки. Развлекала дочь небылицами. Ирка прыгала на одной ноге, напоминая мультяшную обезьяну.

Радовалась, что семья почти что в сборе.

Во время вечернего купания Галя на минутку выскочила за полотенцем, а потом вместо нее явился дед. Молча достал внучку из ванны, обтер, натянул пижаму. Она на очень неудобной ноте завизжала, требуя маму, а он изо всех сил прижимал ребенка к груди и шептал:

– Не жди, Ирочка. Не жди ее сегодня. Опять к папке твоему побежала, зараза.

После того инцидента дед Ефим и стал худеть. Сперва отказался от котлет и отбивных, объясняя, что с возрастом изменились вкусы.

Раньше выхлебывал по две тарелки супа, обгрызая первым делом куриную ляжку, а теперь брезгливо вылавливал кость и швырял на салфетку. Жаловался на усталость и боль в районе пупка. Бабушка заваривала чабрец, ромашку и семена льна, только ничего не помогало. У деда удлинились лицо и руки, исчез огромный живот, и он за считанные месяцы из медведя превратился в Кощея.

Для порядка и самоуспокоения Ефим сходил в больницу и вернулся сам не свой.