Ария для призрака

 – Настоящее произведение искусства, детка, – обратился он к Татьяне.

– Ага, – хмыкнул Кожухов, проводя рукой по обезображенной половине своего лица, – андерграунд!

Таня молча стояла, не зная, принимать эти слова как похвалу или как обидное замечание.

– Семен от восторга будет биться в конвульсиях, – сказал Тимур. – Ему не нравилось, что Призрак слишком уж романтично выглядит. Теперь-то он не сможет так говорить!

– После премьеры от меня будут шарахаться дети и старушки, – согласился Кожухов, задумчиво разглядывая свое новое лицо.

– Отпад! – вырвалось у парня. Как завороженный он смотрел на Кожухова, в котором теперь, казалось, жили два человека: один – привлекательный, успешный и самоуверенный, другой – уродливый, жалкий и озлобленный на весь мир. Преображение показалось Максу жутковатым.

– Ладно, – вздохнул Андрей, обращаясь к Тане, но не глядя на нее, – присобачь как-нибудь эту маску и пойдем – порадуем Семена, у него сегодня праздник!

Татьяна аккуратно закрепила маску за ушами Кожухова.

– Глаза, – проворчал он, – я ни черта не вижу!

– Сейчас поправим, – быстро сказала Татьяна.

– Не надо, – отстранил ее руку Кожухов. – Возможно, Семен не станет настаивать на маске, если его удовлетворит это… – он пытался подобрать слова, но не смог.

Когда они с Максом вошли в зал, раздался чей-то восторженный вопль:

– Гляньте-ка, Каменный Гость!

В просторном, потрясающе красивом помещении, удачно сочетающем элементы классики и модерна, в это время находились человек пять артистов, сидевших в первых рядах.

– На что пялитесь? – рявкнул Андрей, спускаясь по проходу.

– На красу твою неземную! – проворковала Тамара.

Мужчина в смешных коротких бриджах зеленого цвета, строгом пиджаке и желтом шарфике, небрежно перекинутом через плечо, не скрывая восторга, в два прыжка преодолел расстояние, отделяющее его от Андрея, и оказался прямо напротив с выражением счастья на лице.

– Вот! – возопил он дурным голосом. – Вот так я представляю себе Призрака! Кто создал этот шедевр?

– Одна страшилка с крысиным хвостиком, – огрызнулся Кожухов. – Тебе, Семен, лучше знать, ты же ее нанимал!

– И не прогадал! – с гордостью заметил режиссер, хотя по его лицу становилось очевидно, что он понятия не имеет, о ком говорит.