Восход двойного солнца

Услышав эти новости, штабисты Александера стали проверять и перепроверять сведения, полученные столь необычным путем, но все это было правдой. Удачно прикрыв свои фланги болотистой местностью, гвардейцы генерал-лейтенанта Панфилова неудержимо рвались на запад, преодолевая сопротивление оказавшегося на их пути соединения англичан.

Было очень трудно с подвозом боеприпасов и горючего. Тылы 3-го гвардейского танкового корпуса безнадежно отставали, не успевая за ушедшими в прорыв танкистами. Очень часто танкисты были вынуждены сливать бензин с поврежденных или вышедших из строя машин для того, чтобы продолжить свой «натиск на Запад».

Экипажи оставленных машин были практически брошены на произвол судьбы, но обстановка требовала принесения таких жертв, для выполнения директивы Ставки Верховного Главнокомандования. Неудержимо наступая вперед, к утру 16 июля советские танкисты захватили стоявший на берегу реки Эмс городок Линген и перерезали важный речной канал Дортмунд – Эмден.

Когда к вечеру 15 июля картина полностью прояснилась, штаб фельдмаршала Александера был подобен растревоженному пчелиному улью.

Непонятный отказ Рокоссовского от штурма Ганновера и Оснабрюке поставил английских генералов в тупик. Никто не мог дать четкого ответа, что стоит за действиями противника.

Действуя по принципу «на безрыбье и рак рыба», штабисты предположили, что главной целью русского наступления является не Оснабрюке, а расположенный в сорока километрах от него Мюнстер. Это был важный железнодорожный узел, через который дороги вели к Ганноверу, Бремену и Оснабрюке.

После недолгого раздумья фельдмаршал поддержал эту идею, но против нее категорически высказался присутствующий на совещании Черчилль.

– Наступление на Мюнстер – откровенная авантюра. Это понятно даже мне, наполовину военному человеку, – Черчилль с презрением посмотрел на стоявших у стола генералов. – Не стоит недооценивать противника, господа. Как все живые люди, Сталин может допустить ошибку, но пойти на авантюру – никогда.

Смею вас в этом заверить, так как хорошо знаю этого человека. Сталин – прагматик и реалист, и слово авантюризм не из его политического лексикона.

– Если вы так хорошо знаете Сталина, то тогда, может быть, подскажете нам, что означают все эти действия русских? – ехидно спросил премьера генерал Бредлов, учтиво напоминая Черчиллю о его неудачных прогнозах недельной давности. Своими словами генерал хотел смутить премьера, но его порыв канул в небытие.