Эффект прозрачных стен

И тут снова начался монолог, но теперь он вплотную касался интересующей Рыбака темы.

Неониле повезло. Настоятельница монастыря (Анна Олеговна позабыла ее имя-отчество) прониклась сочувствием к послушнице, оказавшейся в стенах вверенной ей обители не по собственной воле. «В монастырь, – сказала она, – нужно приходить только при осознанной любви к Богу. У каждого человека в жизни должна быть какая-то цель. И пока ты этой цели не осознаешь, в монастыре тебе делать нечего». Неонила осталась на какое-то время при монастыре трудницей, потом поступила в педагогический институт.

В институте, как водится, встретила первую любовь. Девчонки-то, ее сверстницы, уже поднаторели в любви этой, а она – неопытная. Сразу ребенок. Как узнала, что девочка будет, – сразу паника. Ведь по традиции семейной девочка обязана пойти в монастырь. И тут – как помутнение рассудка какое-то – обвинение себя в нарушении отцовских наставлений. Институт бросила, вернулась в монастырь, все пыталась грехи надуманные замолить. А как родила, лучше не придумала, как от ребенка отказаться. Решила оставить в роддоме, чтобы были у дочки другие родители, чтобы спасти ее от этой страшной обязанности – уходить в монастырь. Роды были трудными. На всю жизнь Неонила запомнила ощущение внутренней пустоты, наступившее сразу после того, как раздался первый крик дочки. А еще пеленку, в которую завернули новорожденную. Белую с зелеными буквами «Минздрав». Акушерка положила малышку на грудь матери. «Может, передумаешь?» – спросила. А девочка хорошенькая, глазки зажмуренные, как у слепого котенка, губки крошечные. Помотала головой: не передумаю. И долго-долго смотрела на дочку. Та заворочалась, кулачок из пеленки выдрала. Сильная. Сильнее матери будет… Потом девочку унесли. А пустота осталась. Никуда не делась.

Как из роддома ушла – не помнила. Очнулась в больнице. В психиатрической. Оттуда вернулась в монастырь. Долго молилась. Сестры, как могли, ее поддерживали. Никто не обвинял в том, что дитя свое бросила.

Никто не учил, что делать нужно. Ни к чему в дела Божьи вмешиваться. Бог поможет. И ведь помог – вдруг как пелена с глаз спала. Неонила поняла, что никому она ничем не обязана. Дочь ее – тем более. Поехала в роддом. А ребеночек – в доме малютки. Она туда. Со слезами, с молитвой. А девочки нет. Удочерили. На таких малышей в доме малютки очередь. Она потом еще долго ходила в тот дом малютки…

Учительница снова замолчала, думая о чем-то своем.