Развод и вещи пополам

Папа твой уже несколько раз с ним разговаривал, но толку от этого никакого. Да и я тоже: сколько ни говорила, он меня и слушать не хочет.

– О чем это ты, мам? – не поняла Лера.

– Как это о чем? О женитьбе, конечно, – проговорила женщина таким тоном, как будто об этом все просто обязаны знать. – Ему жена нужна, хозяйка в доме. Что бобылем-то ходить в его-то возрасте?

– О господи, – засмеялась Валерия. – У тебя, что, мания появилась – всех женить да замуж выдавать? Только ты от меня вроде бы отстала, так сразу новый объект нашла, сваха ты наша?

– Ничего смешного в этом не нахожу, – обиженно проворчала женщина и с раздражением начала перекладывать горячие пирожки из противня в большое блюдо, которое стояло на обеденном столе.

 – И нечего меня оскорблять. Надо же, до чего я дожила: родная дочь свахой обзывает, – не хотела униматься она. – Я тебя замуж хочу отдать, для твоего же блага, между прочим! Если в ближайшие два года тебя никто не обуздает, ты в своем детективном агентстве совсем одичаешь. Скоро окончательно в солдафона превратишься: ать-два, слушай мою команду!

– Мам, ты давай на меня-то стрелки не переводи, мы вроде бы с тобой о дяде Ване разговаривали, – поторопилась Лера отвлечь мать от своей профессии. – Он-то что говорит? Хочет он жениться или нет?

– Хотеть, моя милая, не вредно, для этого нужно еще и что-то делать, – немного раздраженно ответила Ирина Михайловна. – Главное, на ком жениться. Сам-то он только на работе говорить горазд, а как попадает в женское общество, так куда только все его красноречие и девается.

Сколько раз я его пыталась познакомить с кем-нибудь. Да где там! – обреченно махнула она рукой.

Иван Петрович был вдовцом вот уже три года. Полковник милиции, мужчина пятидесяти лет от роду, рост – примерно сто семьдесят пять сантиметров, а вес – сто с лишним килограммов. Когда он ходил, было такое впечатление, что он не идет, а перекатывается, как мячик. Его лицо всегда улыбалось, а на круглых щеках алел румянец, как на пакетах от «Веселого молочника».

Насчет своей шарообразной фигуры Иван Петрович отшучивался:

– Я оправдываю свою фамилию, Шаров, и худеть не имею морального права.

На его кителе в районе живота постоянно отрывались пуговицы. Поэтому первое, что делала Ирина Михайловна, когда он приходил к ним в дом, брала нитку с иголкой и начинала закреплять их, так как большинство из них уже болтались и готовы были вот-вот оторваться.