Судьбы фантазия шальная

Осознание, что вот она, его ЖЕНА сидит рядом и так доверчиво смотрит на него, отозвалось резкой болью в висках, заставив на мгновение поморщиться.

Он помнил, мольбу угасающей молодой жизни в неясном затуманенном болью взоре. Помнил, что обещал больше не смотреть в эти глаза. Помнил безысходность, которая сбежала горькой слезой по бледному лицу девушки тогда, два года назад. Сколько благодарности, силы и света сейчас в этом взгляде, он не заслужил этот ласковый взгляд.

Она смотрела на Глеба, как на героя, спасшего ей жизнь, вырвав из костлявых рук смерти.

Хотя сам себя он таковым не считал, когда ежемесячно отправляя деньги на ее счет, в глубине души надеялся, что больше, не придется, этого делась, что все уже законченно. Как же сейчас он себе противен.

Чувства разрывали и жгли душу, а на лице, словно каменная маска, лишь в глазах холодный блеск, сомнение и неприязнь. Глеб только сильнее сжал ножку бокала, но никак не мог отвести взгляд от той, которую не захотел видеть, ни в день свадьбы, когда ставил свою подпись и давал свою фамилию, ни потом, ни сейчас.

– Мне нельзя еще, лечение не закончено, – ответила Ирина на вопрос Жанны, очищая мандарин, – хорошо дома, все по-русски говорят,– улыбаясь, просто сказала она.

– А можно узнать, как это случилось? – Жанна кивнула в сторону костылей и так же, как и Ирина взяла мандарин, – или с моей стороны спрашивать об этом бестактно, – быстро добавила она, перехватив хмурый взгляд Глеба, направленный на нее.

– Все нормально. Да, я собственно, ничего и не помню, только до и после, – Ирина оглядела всех и поняла, что все ждут продолжения, но при этом старательно отводят взгляд. Все, кроме Глеба, в черном блеске его глаз сквозила непонятная Ирине враждебность. Она инстинктивно поежилась под этим недоброжелательным взглядом.

– Я опаздывала на занятия в университет и вызвала такси, села на заднее сиденье и уткнулась в конспекты.

Помню, что ехали не быстро, на красный свет остановились, потом поехали опять и все. Дальше только, как кувыркалась в машине, помню. Даже не видела, кто в нас врезался, но, как потом узнала, обвинили таксиста, сказали, пьяный был, – Ирина замолчала, как тяжело было вспоминать весь этот кошмар.

– А после этого только боль, постоянная и нескончаемая, – голос Ирины сорвался, стал еле слышен, от нахлынувших тяжелых воспоминаний.