Без четверти полночь

И даже, чего уж там, к этому их отвратительному «Кирушка»!

От приятных размышлений отвлёк снова проснувшийся зуд на коже запястья.

Я, не переставая жевать, задумчиво оглядела изменившуюся татуировку.

«А что, если…»

Осознание было чётким и уверенным, без какого-либо волнения. Только холодная решимость.

Порывшись в паре ящиков и прихватив необходимое, направилась в коридор. Оставалось только накинуть прямо на пижаму куртку, влезть в кроссовки и быстро выскользнуть из квартиры.

«Пип-пип» – щёлкнула клавишей на брелоке сигнализации.

Фары отозвались приветливыми вспышками, и я, небрежно кинув в салон моток пищевой плёнки и несколько припасённых приборов, села на заднее сиденье и захлопнула за собой дверку, отсекая последние сомнения.

Я бережно накрыла обивку, будто испачкать салон было наибольшей проблемой в этой истории, достала аптечку из-под переднего пассажирского сиденья и полупустую бутылку дешёвого коньяка из бардачка. Алкоголь вообще безотказно приманивал многих существ, нечисть чуяла его лучше любых магических ловушек или эликсиров.

Но сейчас прозрачная коричневая жидкость не была приманкой, а обжигающим ручейком заструилась в горло. Подавив порыв фонтаном выплюнуть пойло обратно, я задержала дыхание секунд на тридцать. Пальцы разжались, и бутыль укатилась под водительское кресло.

Глубокий вдох. Пора.

Вместо стеклянного горлышка, в ладони теперь плотная деревянная рукоять. Резкий взмах. Секунда, чтобы решиться и быстро опустить тяжёлый кухонный топорик чуть выше ненавистной метки.

Боль пронзила не только руку, но и всё тело. От запястья, волнами по нервным окончаниям, тонкой иглой вонзившись в затылок. А топорик с бешеной скоростью отскочил в сторону, вдребезги разбивая стекло задней пассажирской двери.

Опомнившись где-то через минуту, я тут же, стараясь унять тошноту, заставила себя посмотреть на сотворённое безумство. И сама не поняла, что испытала сильнее: разочарование или облегчение.

«Не прокатило, – я жадно изучала взглядом ровную, без единой царапины, кожу.

 – Этого следовало ожидать».

И обречённо полезла искать укатившуюся бутылку.

* * *

Гулкий бас в трубке звучал добродушно и приветливо. И это успокаивало.

– Кир, чем порадуешь? – я почему-то представила, как собеседник довольно улыбается.

– Рома, она… Она движется. Стрелка… Как живая!

Пауза. Затем, резко ставший серьёзным, но по-прежнему спокойный голос, зазвучал в ухе вновь.

– Главное, не бесись.