Без четверти полночь

Алые потёки на стенах, перевёрнутая мебель, выпотрошенные ящики и груды покорёженного металла и осколков на полу. Вершиной этого кухонного кургана мне почему-то показался невесть как приставший к оконному стеклу подгорелый блин.

Здесь случилась не ссора, нет. В моё отсутствие в квартире разразилась даже не битва, а целое побоище. И похоже, не в первый раз.

– Кирушка, а ты что же, дома уже? – из-под шлема-ковша показалась одна бородатая рожа. В густой рыжей растительности намертво запуталась чайная ложка.

– Да, Кирочка, а мы вот поспорили немного, с чем тебе по нраву пирожочки придутся больше: с капустой или сладкие? – второй домовой с трудом выкарабкался из опрокинутого мусорного ведра, задумчиво поскрёб заросший редкими пегими волосами затылок и виновато опустил глаза.

Я подняла валявшийся ближе всего стул, перевернула и присела.

– Территорию делите, значит… – домовые опасливо переглянулись. – Сферы влияния, так сказать.

Нехороший тон заставил нечисть вытянуться по струнке:

– Кирушка, да мы всё уберём мигом.

Ты и голову домыть не успеешь, как ужо и настряпаем, и порядок наведём.

– Порядок – это хорошо, – я побарабанила пальцами по коленке, отбивая незатейливую мелодию, и домовые напряглись ещё сильнее. – Значит так, ребятки. Не Кирушка, а Кира Андреевна, как договаривались. Повторится – вернётесь в свой «отель» в очереди на снос. Я предупреждала: комфорт и одиночество мне гораздо приятнее ваших пирожков.

Встала и, уже повернувшись к выходу, буркнула через плечо:

– Терпеть не могу жареную капусту!

Вслед мне тут же донёсся один торжествующий «дзынь».

«Твою же» – было последнее, на что хватило уставшего мозга, и я, нервно похихикивая, поплелась в ванную.

* * *

Пирожков не было. Зато царил обещанный порядок, в чашке исходил ароматным паром любимый зелёный чай, а в тарелке рядом, пленяя запахом жареного теста, возвышалась приличная горка пухленьких румяных оладий.

Домовые, сами того не зная, сковородковыми баталиями вытащили меня из болота ужаса и отчаяния. А горячая вода вернула мозг в рабочее состояние.

Провинившихся бородачей видно не было, и у меня невольно вырвался тихий смешок.

Возвращением в злосчастную многоэтажку я, конечно, домовых просто пугала. Привыкла уже как-то к заботе, уюту в квартире. К чистым выглаженным простыням, еле уловимому, но такому приятному запаху лаванды и розмарина.