Без четверти полночь

– Диман, глянь, Диман, что это за…

Огонь обрисовал фигуру, что появилась прямо из пламени и теперь неспешно брела в сторону застывших гостей. Те инстинктивно попятились.

– По машинам! Валим, валим!

Кусок доски, охваченный языками пламени, со свистом пробил грудину первому.

«Это с какой же дурью надо было броси….» – мысль напарника, Димы, оборвалась, не успев до конца созреть в раскроенном ещё одним «снарядом» черепе.

А старая дача продолжала гореть…

…Воздух ворвался в лёгкие, обдавая грудь волной боли.

А потом она схлынула. Будто испарилась. Вместе с остатками чёрной «плёнки». Я пришла в себя среди догорающего посёлка: уже рассвело. Огонь доедал ещё и остатки джипов. Рядом валялись тела моих «гостей».

– Мяу?

Кошка сидела напротив, преданно заглядывая мне в лицо. Память отказывалась сотрудничать: сообразить, как выбралась из подвала и очутилась на улице, никак не получалось.

– Спряталась, твою мать! Только деньги выкопаю и свалю подальше… – сказав это вслух, я словно придала себе смелости, и, пошатываясь, поднялась на ноги.

Хотела было взять на руки кошку, но та снова успела слинять.

Когда выкопала сумку, спрятанную позади деревянного туалета, первым делом я достала телефон и включила камеру в режиме зеркала. С экрана вытаращилась знакомая рожа: нос, губы, уши – всё на месте. Я со вздохом облегчения сунула телефон обратно. Пора было валить.

* * *

Над пепелищем сгоревшего дома лёгкий ветерок разносил остатки дыма. То, что столько лет держало эти стены, не давая совсем прийти в упадок, наконец покинуло их.

Вместе с новой хозяйкой. Оставив только тихое эхо, отголосками мелькающее то тут, то там.

«Ведьмы своих не бросают».

… Наши дни.

– Меня сегодня никто не ждёт, что ли? – тяжёлые ботинки с глухим стуком приземлились на пол у порога. Да так и остались лежать бесформенной кучей.

«Правду говорят, к хорошему быстро привыкаешь, да, Хохлова? Что за тобой теперь обувь сразу убирают, тапочки наперегонки несут, пирожками балуют», – я устало пошлёпала в сторону кухни.

Оттуда, как раскаты грома, доносился грохот падающих кастрюль, ковшей и другой посуды.

«При случае надо бы спросить, откуда взялось столько добра, если раньше была одна-разъединая сковородка».

С этими мыслями я толкнула плечом дверь в кухню и резко остановилась в проёме.

«Ну вот и узнали, почему они селятся поодиночке!»

Передо мной, ошалело застрявшей на входе, развернулась картина вполне себе апокалипсиса.