Без четверти полночь

Отчаянно воя, я хваталась то за голову, то за предплечья, то за грудь, словно стараясь не дать жутким ощущениям поглотить тело полностью, удержать их. Глаза видели вспышками. И одно за другим обретали краски и чёткость тщательно стёртые мозгом воспоминания.

Как в отчаянии, страдая от удушья, пряталась от преследователей в подвале подожжённой дачи. Каталась по полу, пытаясь содрать слой липкой плёнки, перекрывшей доступ кислорода. И умерла, так и не сумев сделать вдох. А дальше – как сама словно стала тьмой, которой было не страшно пламя: я-она прошла, просочилась сквозь огонь, не получив ни единого ожога.

Взмыли в воздух здоровенные доски, лом, кусок железа – чьё-то туловище оказалось разрезанным пополам, и стихли, наконец, так раздражающие крики…

…Судорога отпустила тело так же внезапно, как и началась. Но я всё лежала, скрючившись, на земляном полу. Взгляд с трудом сфокусировался на камне рядом. Одна только мысль, что я снова могу случайно его коснуться, привела в ужас и одновременно придала сил.

Из подвала я выбралась так быстро, как только могла, и поспешила к машине.

– Никогда, слышишь? Никогда не смей даже вспоминать эту дыру!

Руки тряслись, но выполняли привычные действия. Тронуться с места удалось с первой же попытки. Почти уже на въезде в город я всё-таки не выдержала и остановила машину на обочине, еле успев открыть дверь. Рвало долго, спазмы переходили в рыдания, а потом меня опять выворачивало.

Отпустило где-то через час. Кое-как умывшись из бутылки, я снова взялась за руль, но, бросив взгляд на запястье, застыла: часы-тату на руке внезапно пошли.

Глава 2. Наследство

Шесть лет назад.

Печь сердито загудела и выплюнула столб жара. На её памяти вряд ли кто позволял себе подобное кощунство: ливануть в топку бензина и поджечь деревяшки вместе с мусором, бумагой и, судя по запаху, не так давно сдохшей внутри мышью или крысой.

«Хорошо хоть отскочить успела! И додумалась не бросать туда зажигалку, а поискать в доме спички…»

Старая бабушкина дача простаивала в заброшенном посёлке, заросшем одичавшими плодовыми и бурьяном.

Среди таких же забытых летних домиков, когда-то с любовью построенных заботливыми руками. Поэтому место показалось мне вполне подходящим, чтобы схорониться от жаждущих расправы кредиторов.

Я наконец стащила насквозь промокшую толстовку и джинсы: майка и бельё остались относительно сухими. Достала спортивный костюм и тёплые носки и порадовалась собственной предусмотрительности.