Без четверти полночь

Хоть и в дикой спешке, но собраться я успела основательно – прихватила достаточно одежды и прилично запаслась едой. В сарае же нашлась старая, наполовину заправленная керосинка и чугунный котелок с крышкой.

«Знатная добыча! Знала бы бабушка, что я когда-нибудь приеду сюда по собственному желанию и буду так радоваться, что эта деревянная развалюшка ещё жива!» – и с такими мыслями я принялась отмывать дом от толстенного слоя пыли и следов мышиного царствования, чтобы хоть спать не противно было.

К вечеру, когда наконец закончила, дождь уже стих.

Можно было и поужинать.

«„Доширак“ мне в помощь!» – я жадно уплетала дешёвую лапшу, наспех зажёвывая бутербродом и прикидывала, как жить дальше после того, как влипла в крупные неприятности. Знала ведь, кого собираюсь кинуть на деньги, но надеялась всё-таки выйти из аферы победителем, а не потенциальным трупом, с кучей бабла при себе и совершенно без возможности как-то им воспользоваться. Оставалось только пересидеть недельку-другую и попытаться выехать в другую страну.

Благо, до границы с Казахстаном было недалеко, оттуда уже можно было и куда-нибудь потеплее и подальше.

За такими размышлениями прошло ещё часа два. Совсем стемнело, и на заброшенный посёлок опустилась тишина.

«Надо же, раньше ночи здесь были наполнены столькими звуками: и сверчки тебе, и сова жила у соседа дяди Миши под крышей. И лягушачий хор: так орали, что аж сюда долетало! Хотя может, уже и речки-то нет?.. Луна сегодня огромная, жёлтая, брр! Не люблю такие ночи… Да…» – меня только стало клонить в сон, как какой-то шорох на крыше вывел из тепла сытой дрёмы.

«Грёбаные мыши! Надо было травилку купить, раскидать по углам».

Звук повторился, теперь уже в двух местах. Я снова закрыла глаза.

«Чёрт с ними, здесь грызунов море, и все непуганые».

Сознание медленно потухло…

… – Это твоё наследство, птичка моя! – говорит бабушка и обводит любящим взглядом старенький дом. – Здесь тебя всегда примут, защитят. Даже когда меня уж не будет.

– От кого защищать-то, бабуль? Да и кому я, кроме тебя, нужна.

 – отмахиваюсь и сижу дальше, ласково перебирая тёплую белую шёрстку прильнувшей к бедру кошки. А бабушка по странной привычке обращается уж к хвостатой мурлыке:

– Мы своих не бросаем, да, Марусь?..

Я проснулась от скрипа и тут же села. Света с улицы хватало, чтобы глаза быстро привыкли, и я беглым взглядом оценила обстановку: дверь в дом неспешно покачивалась, а на пороге, словно статуэтка, замерла чья-то облезлая кошка.