Летиция, или На осколках памяти

Как строго отслеживала и спасала цыплят-изгоев, пересаживая их в отдельную коробку, не давая другим цыплятам заклевывать до смерти свою жертву. Даже мясо своих курей, как их называла Ксения, она сама не ела, только яйца от них. Был случай, когда срочно понадобилась курица в качестве блюда для стола, Федор, как на грех, где-то отсутствовал, а попросить больше некого. Пришлось Ксюше самой… Птица долго не давалась, а Ксения, в спешке и волнении, забыла связать ей перед «казнью» лапки. Уложив «приговоренную» к варке на пенек для рубки куриных голов, Ксения замахнулась топором, рубанула, голова отскочила, а курица, забившись в конвульсиях, вырвалась из рук хозяйки и обезглавленная, на рефлексах понеслась метаться по двору, оставляя кровавый след.

Поймать ее было невозможно, она размахивала крыльями, будто в надежде взлететь в первый и последний раз в своей короткой куриной жизни. Кто-то из соседей по сараям, быстро принес мешковину и набросил ее на обезглавленную бегунью, она потрепыхалась под ней и затихла навсегда. Дальше все пошло по плану: тушку опустили в ведро с кипятком, перья стали на ней дыбом и легко выщипывались, затем – обжиг на газовой горелке и после потрошения можно приготовлять пищу. Помню, когда была в Америке в гостях, солидный американец спросил у меня, тогда еще относительно молодой:

– Скажите, вам доводилось щипать кур?

Думал вопрос на засыпку, но сильно ошибся. Я ответила:

– Нет щипать не доводилось, это делала моя бабушка. Но все остальное: кормить, рвать мокрицу, собирать яйца из гнезда, ощипывать с перьев пух для перины – доводилось.

Мне потом сказали, что это не простой вопрос, а американская традиция при сватовстве. Так спрашивали невесту, чтобы убедится в ее хозяйском умении. Вот такая история с курами.

Ксения подготовила тушку, собрала целое лукошко яиц из-под своих несушек, все убрала в сумку и ушла.

Глава 15 Матери

Ксения одиноко шла по пустынной, плохо освещенной улице окраиной Москвы. С неба опускалась ноябрьская темень, под ногами то и дело попадались дорожные выбоины, наполненные дождевой водой.

Держа в руке сумку, мать боялась в темноте упасть в лужу и перебить все яйца от своих несушек. Это было, пожалуй, посильнее страха темных переулков на ее пути.

Наконец она подошла к дому Химы, или Химы Георгиевны, открыла дверь парадного и поднялась по небольшой лестнице, ведущей к квартире Кондрашовых. Муж Химы и отец их дочери Нины, видный районный руководитель, погиб на фронте в последний год войны.