Биврёст

Ангейя выпустила дым изо рта и насмешливо изогнула выщипанные брови. Стук ее каблуков резал ножом по тактичной бюрократической почтительности Имин Рёга, заставлял вздрагивать мелких клерков за прозрачными окошками. Казалось, она нарочно идет громко, словно йотун на водопой, каждым своим жестом приказывая всему живому забиться подальше. Эгир шел на почтительном расстоянии за ней. Ангейя чуть повернула голову, прикрывая глаза:

– Да, девчонка появилась. Но официально еще никому не представлена.

Девушка-администратор выскочила из-за стойки и начала кланяться, осыпая старуху лестью и поклонами, которых она не заслуживала.

– Да не мельтеши ты, – отмахнулась Скай-ас. – Сообщи лучше водителю, чтобы готовил машину.

Девушка бросилась к телефону.

Затушив недокуренную сигарету о каблук, Ангейя взглянула Эгиру прямо в душу своими ярко-синими, не старушечьими глазами. Тяжелые золотые серьги колыхнулись в такт движению головы. Внезапно Эгир увидел то, что раньше совсем не бросалось в глаза.

Духовник – длинная рапира у правого бедра. Единственным украшением была гладкая голова волка на вершине эфеса. О, такое пренебрежительное пожелание не встревать не в свое дело. Мать Дома есть Мать Дома: в ее крови яд, в ее сердце – холод Утгарда. Он чуть не скривился, потому что эту присказку подсознание выдало ему голосом отца.

Пришел водитель и помог надеть пальто. Натягивая черные кожаные перчатки, старуха напоследок обронила как подачку:

– Официальная часть состоится в конце месяца.

Приглашение уже выслано, но Матери Ринфе-ас будет приятно получить его из ваших уст. – Она растянула тонкие губы в усмешке.

– О да.

– Тогда бывайте.

Она круто развернулась и вышла, кутаясь в роскошное пальто, отороченное мехом йотуна.

Эгир был в ярости. В холодной, выверенной ярости – хотя привык скрывать истинные чувства за маской почтительной покорности. Эгир умел ждать и таился, словно паук, дергая за нужные ниточки. Половина Матерей уже была на его стороне, а другая побаивалась, предпочитая пакостить исподтишка.

Ангейя же всегда указывала и всячески демонстрировала, что его козни лишь шалости за детским столом во взрослой столовой кровожадных ведьм. Одним лишь наклоном головы она срывала все его тщательно выстроенные барьеры и маски и заставляла почувствовать себя ничтожеством. Ангейя не плела интриги – она всегда шла напролом.

– Эгир Гиафа-ас, – несмело окликнула секретарша. Бесшумно выдохнув, он спокойно обернулся.