По мирам

– Что ты собираешься с ней делать?

– Возьму с собой… живой ведь… жалко…

– Фи, какая мерзость! – содрогнулась Женя. – Брось его обратно, пока не поздно.

– С чего ты взяла, что он – мерзость? Симпатичный песик, черненький… наверное,

кобелек.

– С того и взяла, что хорошее на дорогу не выбросят! Послушай совета, брось каку,

пока не аукнулось.

– У тебя предубеждение, – буркнул Игорь, сунул пищащий комочек за пазуху, и

пытка дождем и грязью продолжилась.

На Перекресток они выползли уже в ночи.

строение, сколько у него этажей, какие люди там обитают. Едва продрогшие и полумертвые от

усталости путники ввалились в сухое тепло постоялого двора, как к ним подскочил колобок-

хозяин с полотенцем, перекинутым через плечо.

– Чего желаете?

– Бадью с горячей водой и горячее вино, – прохрипел Игорь.

– Ты еще не накупался? – выдохнула Женя и без сил опустилась на пол…

Против ожидания, Женя не померла и не подхватила скоротечную чахотку.

Сонную и отогревшуюся ее выловили из воды и уложили в постель. Руки, проделавшие все это,

были знакомыми. Игорь… Сил на сопротивление не оставалось, и она сладко уснула,

уткнувшись носом в плечо верзилы и обхватив ногами его ногу. Ничего личного, сугубо для

тепла.

Проснулась она оттого, что кто-то пылко лизал ее щеки.

– Мрр – отвяжись, – Женя одной рукой попыталась отмахнуться от агрессора,

второй судорожно шарила по окрестностям в поисках очков…Нашла… Черный щенок прыгал

по кровати и по Жене и вопль омерзения вырвался из ее груди.

– Игорь! Я убью тебя! – кровожадно возопила она, но верзилы не было в комнате.

Завтрак весьма плотный и сытный, поглощали в молчании. Людей в обширном зале

почти не было. Длинный дощатый стол уходил в бесконечность, на нем то там, то сям стояли

солонки и миски с нарезанными караваями хлеба. Прочие постояльцы либо уже откушали, либо

еще не проснулись.

уголке стола неподалеку от клиентов и приснул. Женя приметила под игоревым стулом

возмутительную псину. И вот, что странно, песик явно увеличился в размерах. Раза в два не

меньше.

Игорь, с умильным выражением лица, которое так не шло к его суровой и небритой

физиономии, подкидывал лакомые кусочки под стол. Потом он переправил туда же глиняную

миску с остатками жаркого.