Страж южного рубежа

– Так почему эту ладью называют «крада»? – задала вопрос волхву.

Глянув на нее, жрец объяснил:

– Крада – это особый костер, крадущий из нашего мира, в средний мир все то, что на него положено. Так, мы хороним людей умерших.

После обеда стали сносить и укладывать в ладью погибших. Первое чувство, которое испытала Галина, да и остальные тоже, было чувство противления происходящему. Никто из них, никогда не видел столько покойников, а ведь их еще требовалось перенести. Перетаскивая покойников своими слабенькими ручонками, девочки плакали.

Мальчишки крепились, пытаясь показать, что мужчины не плачут, но слезы нет-нет, да и появлялись на щеках.

Людям двадцать первого века не принять случившегося в этой деревне. Если нет войны там, где они живут, как можно воспринять сотню обезображенных трупов, да еще прикасаться к ним руками. Среди покойников чаще всего попадались старики и дети, но были и люди среднего возраста. Печенеги не пожалели деревню, вычистили ее от нажитого добра и людей, живших в ней.

Вечерело. Со стороны дороги послышалось конское ржание, скрип телег, приглушенный расстоянием, людской гомон. Все настороженно, прекратив работать, повернули лица в направлении звуков. Из-за излучины реки появились телеги, запряженные лошадьми. Рядом с телегами, в которых ехали дети, шли люди, мужчины и женщины. Первым, ведя лошадь под уздцы, шествовал Монзырев. Он направил движение «табора» прямиком к краде. Дети и девушки, увидев его, восторженно закричали и все разом бросились навстречу.

Подбежав, попытались вцепиться в него, обнять, выразить ему свою радость, лишь за то, что он пришел, за то, что не бросил, не погиб, за то, что он есть у них.

«Ну, как отца родного встречают», – пришла в голову Монзырева радостная мысль.

– Ну, все-все. Задушите. Идите лучше Андрюху и Сашку тискайте.

Он повел обоз дальше к краде, к одиноко ожидавшему волхву.

– Вот, Вестимир, я привел живых. А в обозе, в телегах – мертвые. Мы не смогли их бросить, а захоронить не получилось.

– Я ждал тебя, – и обратился к родичам.

 – Родовичи! Слушайте меня. Чтобы проводить погибших за кромку, отроки сложили краду. Диды наши заждались умерших родовичей. Несите в лодью погибших из телег. И поставьте поминальную еду в ногах усопших.

К Толику подбежала Галина. Ее лицо выражало крайнюю озабоченность, даже на лбу проявлялся знак вопроса.

– Анатолий Николаевич, а где Толик?

– Нет больше Толика, Галочка. Если есть желание, можешь на его тело взглянуть.