Страж южного рубежа

На крайней телеге он.

Галка прикрыла ладонью рот, будто хотела удержать готовый вырваться крик отчаяния. Рухнул последний мосток между ее прошлой жизнью и случившейся реальностью. Крупные слезы побежали по щекам.

Краду накрыли широкой полосой белой домотканой холстины. Телеги отвели в сторону, собрались у погребальной ладьи.

Волхв вышел перед кривичами. Славяне, затихнув, ждали, о чем он скажет.

– Родовичи и соседи наши, из других весей. Мы провожаем умерших. Скоро встретятся они с предками в чертогах другого мира, в царстве Мары.

Отправляет ладью в путь, по законам нашим, старейшина, боярин родовой или жрец. Вы все знаете это. Сейчас, когда скоро закат солнца и родовичи наши, «видя» свет, пойдут за «уходящим» светилом. Я хочу сказать вам. Старейшин наших убили проклятые людокрады. Боярин Слуд погиб, защищая весь. Я хочу, чтобы в путь отправил погибших человек одной с нами крови, тот, благодаря которому вы здесь, вы живы, вы свободны. В видениях Диды из-за кромки поведали мне, что отныне он будет родовым боярином. Он не даст прерваться роду, пока горячая кровь течет по жилам его.

Толпа загудела, раздались возгласы: «Пусть будет! Будет так!»

Вестимиру подали горящий факел. Народ чуть отступил и раздвинулся, оставляя как бы наособицу стоявшего в раздумье Монзырева. Две женщины подошли к нему и ненавязчиво стащили с него пропотевшую куртку и тельник, оставив стоять с голым торсом. Волхв, приблизившись, протянул факел.

– Возьми, боярин. Пришла пора родовичам нашим отправляться в чертоги Сварога.

Монзырев машинально взял горевший факел.

– Запомни, поджигать краду будешь обязательно стоя спиной к ней.

– Почему?

– Ну, скажем, ритуал такой.

Монзырев подошел к погребальной ладье, присматриваясь, в каких местах будет прикасаться огнем. Повернувшись грудью к народу, он пошел вдоль ладьи, поджигая, выступающую из дров солому. Отойдя на три шага от крады, бросил через голову факел внутрь. Ему тут же подали еще три факела, с которыми он поступил так же.

Все отошли от кострища, огонь разгорался все сильней и ярче.

Громким голосом жрец читал отходную молитву, ему вторили многие люди:

Се сва оне ыде

А туже отряще одьверзеще ши врата они.

А вейдеши они – то бое се красен Ирий,

А тамо Ра – река – тенце,

Якова оделяшещеть Сварьгу до Яве.

Монзырев, прислушивался к словам и, глядя на это действо, отчетливо осознал, что на плечи ему в один миг возложили судьбы многих людей, которых он не знал до сего дня.