В погоне за тенью

Момент был опасный: Татьяна Николаевна могла начать утверждать, что я ничего не сделал и вообще всё вру. Тогда пришлось бы идти в её класс, искать свою тетрадь, потом снова доказывать, что она не права. Видимо, Татьяна Николаевна тоже это поняла, поэтому решила пойти на попятную.

– Все равно, ты считаешь, это нормально?

– Я защищал своего друга, – только и смог сказать я, поглядывая на Амадея Ивановича. Теперь всё зависело от него. Он должен был сказать этой неадекватной, что Саня просто физически не мог ходить на занятия.

– Да, Бессонов, – зловеще начала англичанка, уже набрав в лёгкие побольше воздуха.

– Татьяна Николаевна, насколько я понял, Вы хотели, чтобы Саша Бессонов пришёл на контрольную работу? Но ведь он болеет.

– И что? – скривилась учительница, поправляя рукава. – На контрольную можно и прийти. Вывих – не перелом.

– На четвёртый этаж, думаю, это было бы проблематично, – заметил директор.

– Знаете, Амадей Иванович, Вы меня, конечно, простите, но Бессонов и так еле тянет английский.

Если он будет пропускать и дальше, я ему вообще два поставлю.

От её слов мне стало не по себе. Нет, Саня, конечно, плохо знал английский, не спорю. Но не до такой же степени, как она говорила.

– Татьяна Николаевна, Вы же знаете, какая у него ситуация.

– А мне-то что? Он не знает на пятёрку, уж извините.

Обо мне они, видимо, забыли, но разговор этот мне совсем не понравился.

Саня часто говорил, что одним из важнейших условий его нахождения в стенах этой школы были отличные оценки. И если с остальными предметами он неплохо справлялся, то английский был его проклятием. И даже моя помощь ему не могла сделать лучше.

Директор вздохнул и решил опять переключиться на меня. Может, не хотел обсуждать моего друга при мне. Но меня судьба Саши очень сильно волновала: у меня совсем недавно появился настоящий друг, и я ни за что не хотел никуда его отпускать.

– Дима, я надеюсь, что у вас в будущем больше не будет конфликтов.

– А если будут, я вообще отсюда уволюсь, – пригрозила англичанка. Не сказать, что я бы сильно расстроился, скорее от радости бы прыгал.

– Зачем же такие меры, Татьяна Николаевна?

Амадей Иванович явно хотел от нас поскорее избавиться, поэтому немного пожурил меня, пытаясь этим умаслить англичанку, а потом отпустил нас обоих.