Самозванка

Крепкие, сильные руки кого-то большого и родного легко подбрасывают меня высоко вверх. Ловят и снова подбрасывают, ловят и подбрасывают… Я звонко смеюсь.

– Солнышко! Моё солнышко, – мужской голос звучит ласково. Звуки теряются в золоте лучей…

Вот и весь сон. Но после него я просыпаюсь отдохнувшая, необыкновенно счастливая и быстро иду на поправку. Иногда думаю, что возможно за сон я принимаю какое-то воспоминание из прошлого. Да толку-то!

Ещё тогда, когда Аришшу «осчастливили» мной, но не сообщили имя, она первым делом спросила:

– Как тебя зовут, малышка?

Я пусть и была крохой, но что-то лепетать уже могла, а потому уверенно ответила:

– Сола.

– Солана? Сольена? Исола? Солара?

– Сола.

И всё тут! Ну, чем не Сола-солнышко?

А этой весной, едва сошёл снег, приютский лекарь господин Крытис всё-таки попытался определить мою болезнь с помощью господина Трауфа.

Господина Трауфа я и раньше видела у нас в приюте. Он, бывало, заходил поздороваться к кастелянше госпоже Флош, иногда чай с ней пил.

А теперь выяснилось, что они с нашим лекарем учились какое-то время у одного мага-наставника. Только наш Крытис вскоре выказал склонность к лекарскому делу и сменил наставника, а Трауф доучился и теперь изготавливает артефакты по заказам.

Что такое артефакты, я представляла смутно. Видела пару раз, как используют какие-то штуки, а потом слышала от окружающих благоговейное: «Артефакт!». Ну, и Аришша упоминала, что меня по артефакту найти могут.

По всему выходит, что этому артефактору лет было столько же, сколько и нашему лекарю, а почему-то выглядел он чуть не сыном господина Крытиса.

Много позже я задавалась вопросом, как маг-артефактор мог установить диагноз болезни, если артефакторика и целительство ничем не связаны? Но в тот момент было не до вопросов, потому что мне опять стало плохо.

Аришшия с помощью одного из воспитанников в очередной раз притащила меня беспамятную в лекарский флигель. Тут же, привлечённый суетой, обозначился господин Трауф.

Вдали от злого влияния дряни со склада я понемногу стала приходить в себя и обнаружила рядом Аришшию, в беспокойстве заламывавшую руки. Она никак не могла привыкнуть к моим приступам, а беспамятство пугало её чуть не до истерики. Аришша всё время боялась, что я так и помру во время одного из своих припадков. Увидев, что я открыла глаза, девушка с облегчением вздохнула и поведала, что мужчины уже целый час сидят в кабинете Крытиса, уточняют мой диагноз.