Самозванка

Они тоже вкусные, а если много съесть, то и сытные.

Дядька Васиш каждый год грозился, что нажалуется на меня заведующему, но, понаблюдав, с каким остервенением я размалываю дёснами кислые зелёные завязи, отступал. А потом врал начальству, что де гусеницы цвет погубили, или на птиц наговаривал.

Это была ещё одна моя беда – голод.

Я всё время была жутко голодной. Мне не хватало тех порций еды, что выделялись на каждого воспитанника приюта. А ведь Аришша порой умудрялась выпросить для меня добавку.

Только с приютской еды ещё никто не разжирел, хотя и таких заморышей, как я, у нас не водилось.

Из-за моего зверского голода меня никогда не допускали к работе на кухне, потому что после моих дежурств запас продуктов сильно уменьшался. Наша приютская кухарка специально выбила из господина Гильдиша распоряжение меня на кухню ни в коем случае не допускать. Потому что я могла даже сырую крупу сжевать.

Ну, невтерпёж мне было дожидаться, пока она сварится. А так горстка за горсткой, пока перебираю… и не замечаю, что для каши и половины нормы не остаётся.

Аришша даже часть своей порции мне отдавала. И почти все заработанные деньги тратила на еду для меня. Но и этого не хватало. Многие укоряли меня прожорливостью. Стыдили, что Аришшу объедаю… Только голод сильнее стыда. А особо хотелось есть после приступов.

Зато летом в отдалении от склада и при поддержке «подножного корма» я переставала болеть. На лысой голове даже пушок становился гуще, глаза чуть темнели до светло-серого цвета, а кожа начинала слегка золотиться от загара.

И многие отмечали, что я становилась похожа на человека, а не на синюшную Чукру. Только опять же, улучшения списывали на лето, а не на то зло, что окопалось на складе.

Но до лета ещё нужно было дожить, а сейчас после очередной тяжёлой для меня зимы началась весна. И этой весной в наш приют пришёл проверяющий.

Господин лекарь

А ещё мне очень нравилось бывать в лекарском флигеле. Но определяли меня туда лишь тогда, когда я заболевала.

И длилось это счастье не более двух недель.

Флигель располагался в саду, и зло со склада до него не дотягивалось. Потому, засыпая в лекарской палате, я начинала видеть хорошие сны. Был один замечательный сон, который исправно снился мне столько лет, сколько я себя помню.

В этом сне всё вокруг залито ярким солнечным светом. Я маленькая и лёгкая. Там, в этом сне, я всегда ощущаю себя маленькой девочкой.