Встретимся у Амура, или Поцелуй судьбы

Но, видимо, это у нее получилось плохо – потоптавшись и вежливо поинтересовавшись ее самочувствием, одноклассники гуськом потянулись к выходу. В квартире осталась одна Наталья.

– И долго ты будешь изображать умирающего лебедя? – злым голосом спросила Наташка. – На тебя просто смотреть противно. Ну, случилось, случилось, – так что теперь, помирать? Сколько можно?

– Если противно, не смотри, – равнодушно отозвалась Настя.

– Ах, так! Уже, значит, не нужна? Может, мне вообще уйти?

– Если хочешь, уходи.

– А если не хочу? Вот не уйду – и все! Настя, что с тобой? Нельзя же на весь свет злиться. Вадим так ждал, когда тебя выпишут, – и мы все тоже.

– Наташа, я не злюсь. Просто… мне плохо, очень плохо. Может, я еще не поправилась. Ничего не хочу – только чтоб меня никто не трогал.

– А как же лицей? Ты что, уже не хочешь поступать? А уроки?

– Не знаю. Вообще-то хочу, но… не знаю.

– Понимаю. Просто не хочешь, чтоб я мешала. Конечно, одной легче заниматься. А я, дура, ждала тебя, сама не садилась за новые параграфы.

Ладно, как-нибудь перебьюсь. Сяду к Митьке на первую парту – можешь сидеть в гордом одиночестве.

– Сиди с кем хочешь, я в школу не вернусь.

– Как не вернешься? А экзамены?

– Сдам экстерном. У меня еще бок побаливает, – соврала Настя. – Можешь уроки мне больше не носить, у меня есть программы по всем предметам.

– Настя, за что ты на меня сердишься? Что я тебе сделала? Мы ведь так дружили! Неужели нашей дружбе конец?

– Наташа, прости меня.

У тебя есть Никита и Вадим, они тебе помогут. Ты теперь и без меня справишься, если захочешь. А я – оставь меня! – И она, наконец, с облегчением заплакала.

Наталья молча развернулась и хлопнула дверью. А Настя, завалившись на диван, вдоволь наплакалась и незаметно уснула.

Через день наступило Первое мая – ее любимый праздник. Засветло явились гости: бабушка Зара и дедушка Артур. Привезли баллон меду и мешок картошки, знали, что детки за зиму все подъели. Увидев исхудавшую и бледную, как свечка, любимицу, Зарочка пустила слезу и заявила Галчонку, что она всегда знала: им нельзя доверять ребенка.

От любимой внучки остались кожа да кости – где у них глаза? И решительно потребовала отпустить Настю с ними. Раз она в школу больше не пойдет, то и нечего ей в городе пыль глотать. Родители не протестовали, а Настя даже обрадовалась: ведь ей так хотелось куда-нибудь уехать, чтоб никого из знакомых не видеть и не слышать.