Круги на воде

Ломая ветки, Ваня подошел к Саше, достал бумажку из ежедневника:

– Вот, для протокола, это – Зенка дочка, я данные выписал.

На мятом, затертом обрывке было написано: "Зенкина Елена Александровна, 09.05.1986 года рождения". Саша поежился, убитая Елена Александровна оказалась моложе его всего на три года.

Подошел Петрович:

– Ну что, Александр Сергеевич, вы закончили? Труповозку вызывать?

Саша почувствовал, что если прямо сейчас не закончит этот осмотр и не вернется в сухой и теплый автомобиль, то сядет прямо на землю и уже не заставит себя встать:

– Да-да, я заканчиваю, вызывайте, пожалуйста.

"Допишу на работе", – обреченно подумал он.

– Понятые, распишитесь, пожалуйста, – Саша подложил в протокол пустой разлинованный лист,– вот тут и вот тут.

Петрович по личному сотовому звонил дежурному, давал указания вызвать труповозов, понятые радостно грузились в обезьянник. Женя передавал им бумажные, подписанные карандашом конвертики и пакеты с изъятыми вещдоками для подписей. Саша с завистью смотрел на телефон Петровича.

Хорошая вещь, он только собирался такой приобрести. Саша стянул перчатки, поглядел по сторонам, вздохнул и аккуратно положил их под куст.

– Александр Сергеевич, садитесь, пока эти, на, все места не заняли, – Петрович приглашающим жестом открыл дверь своего автомобиля.

Участковый внезапно проснулся и высунулся с дежурки:

– А это, направление на вскрытие вы писать будете?

– Сам, Савченко, сам, – Петрович, похлопывая Сашу по плечу, подтолкнул его к машине.

Саша с наслаждением расправил затекшую спину, к нему в машину усаживались эксперты.

– Я кое-что забыл,– сказал Саша, неловко вытаскивая из чемодана, стоящего под ногами, полиэтиленовый черный пакет для мусора, аккуратно сложенные им в чемодане принадлежности от его движения ссыпались в одну кучу, он поморщился. Саша выскочил из машины в противную сырость, очень быстрым шагом направился к месту, где лежала некогда симпатичная, а теперь холодная и совершенно мертвая Зенкина Елена Александровна.

Там наломал вокруг нее сухие верхушки каких-то прошлогодних травянистых кустов, неловко заталкивая их в пакет. Дождь усилился, кусты ломались плохо, какой-то веткой Саша занозил себе палец, с досадой он сунул грязный палец в рот, попытался выгрызть занозу. Ветки местами порвали пакет, он завернул его в сверток.

Когда он, совсем уже мокрый, подходил со своим свертком, народ в машине посмеивался. Но при его возращении смешки стихли.