10 дней в уездном городе Че. история, которая вполне могла бы произойти

Потому как мертвяком от него пахнет! – заявил Миней и махнул рукой, – Айда в участок! Хватит тут стоять; ноги мёрзнут! Забирайте жену Дюрягина с собой; будем протокол оформлять.

Пока спускались с насыпи, Аладьин любезно поддержал под руку рыдающую вдову:

– Скажите, уважаемая, а чем Ваш муж зарабатывал на жизнь?

– Так он никакой работай не брезговал, – размазывая слёзы, сообщила она, – Одно время всё на мост ходил. Перебивался, чем бог пошлёт. А потом его какой-то барин нанял.

– Какой барин?

– Да я не знаю.

Сенечка у его с покрову работал. Далеко, видать, потому как домой он не приезжал. Но денежки каженный месяц приносили.

– Кто? – удивился Василий.

– Так посыльный.

– И что говорил?

– А чего говорил? Так и говорил, мол от супруга твоего, заработанные.

– Много ли денег приносил?

– На еду хватало, – неопределённо ответила женщина и вновь залилась слезами, – Ох, горе мне! Кто же нас теперь кормить-то будет?!

– Постойте, – задумался Аладьин, – Выходит, что Вы мужа с самого покрову и не видели?

– Не видела, – подтвердила вдова.

– А одежда, что на убитом была, его?

– Его, его. И кафтан и сапоги. Почитай, уж лет пять как им купленные.

Исправник с помощником в участок не поехали. Продолжили намеченный маршрут и двинулись к Переселенческому пункту.

Для Василия Кирилловича было любопытно ознакомиться с подобным объектом, который он видел впервые. Переселенческий пункт в Челябинске выглядел целым посёлком. Великое множество добротно выстроенных бараков, и больших и поменьше.

Две столовые, баня для переселенцев, прачечная, водогрейка и отдельный больничный двор с десятью бараками для больных.

Из интересу Аладьин напросился заглянуть в один из жилых бараков.

Вдоль стен были устроены подъёмные нары, где в один, а где и в два яруса. А в средине комнаты – печь. Вот и вся незатейливая обстановка.

Главный въезд на Переселенческий пункт.

Общий вид Переселенческого пункта.

Новоселецкий повёл помощника в дом Переселенческого управления.

Внутри было чисто и светло. Исправник снял шапку, пригладил усы и поприветствовал чиновника:

– Здравствуй, Павел Никтополианович, как жив-здоров будешь?

– Спасибо, Митрофан Иванович. Сам-то ничего. Заведующий прихворал; подагра его скрутила. Так вот, видишь, нынче я дела исполняю.

– Владимиру Петровичу от меня поклон передай, пущай поправляется. А к тебе, значит, у нас дело будет. Вот, представляю, мой новый помощник, господин Аладьин.